21 конкурсный рассказ -Ну как, сдала?- 8 межсайтовский

Тема в разделе 'Конкурсы КЛФ', создана пользователем Искатель, 19 мар 2016.

  1. Искатель Факел

    21 конкурсный рассказ -Ну как, сдала?- 8 межсайтовский


    Каждый год в январе месяце для многих молодых людей наступает очень неприятное время, тогда на лбу их пролегают морщины, взгляд становится отрешенным, хмурым и порой едва заметная дрожь пронзает тело, и, общаясь между собой, они в основном говорят только на одну тему. О прошедшем или предстоящем экзамене.
    – Ну как, сдала? – спросил черноволосый парень вышедшую из аудитории девушку.
    Первокурсница Юленька, жизнерадостное воздушное создание, впервые с начала семестра надула губы. Получив все зачёты автоматом, она не особо-то и готовилась: практику решала превосходно, и, прочитав два раза теорию, решила, что всё знает. Но сидя около преподавателя на экзамене, переволновалась: нерусские закорючки то прятались в памяти, то обрушивались лавиной, никак не желая строиться в правильную последовательность.
    – Нет, – сморщилась девушка, и расстроенная пошла сквозь ребят к гардеробу.
    Вот так и Юленька сменила привычную улыбку на прямую полоску, а брови сдвинула к переносице, намечая две вертикальные морщинки. Она побродила по гипермаркету, послонялась по парку, и, наконец, собравшись с духом, пошла домой.
    Подходя к жёлтому пятиэтажному дому, девушка ещё находилась в подавленном состоянии, и не сразу заметила у подъезда пожилого мужчину.
    – Здравствуй, Юлия.
    Она подняла голову и немного смутилась. А ведь раньше он называл её Юленька, как и все. Будто ей указывали, что она выросла.
    – Здравствуйте, Тимофей Павлович.
    – Как экзамен?
    На секунду Юленька удивилась, но потом вспомнила, что он работает в её институте – наверное, случайно слышал.
    – Плохо, провалила. – И полезла в сумку за ключами, отводя взгляд. Она не хотела видеть сочувствие, грусть, не хотела никого расстраивать.
    – Ну, ничего, – сказал он, доставая из кармана пальто магнитный ключ. – Пересдашь.
    Мужчина открыл перед нею дверь, пропуская вперёд.
    – Да, наверное… – задумчиво проговорила девушка.
    Войдя в лифт, они нажали на свои кнопки. Юленька смотрела в пол, а глаза мужчины, светясь добрым участием, были направлены на неё.
    – Я хоть по механике, но и математику знаю. Хочешь, помогу?
    – Не, я сама, – девушка подняла голову. На дяде Тиме, как она называла его в детстве, были старые ботинки, изношенное пальто, и брюки с поперечными полосками, из-за которых она сразу вообразила спартанскую обстановку дома и старый возможно единственный стул, на спинку которого он вешает штаны. Ей стало так его жалко (все знали, что он живёт совсем один), и она добавила, улыбнувшись: – Спасибо.
    – Но, если понадобится помощь, заходи. После пяти я всегда дома.
    Юленька добросовестно вызубрила весь материал, но как ни старалась, постичь теорию так и не смогла. Поэтому на второй день, еле дождавшись семнадцати часов, она набросила кофту и, крикнув родителям «Я заниматься к дяде Тиме», вышла из квартиры.
    Перед дверью преподавателя девушка замялась. Вдруг, он за деньги предлагал помочь? Нет, – помотала она головой и позвонила.
    – Здравствуйте, Тимофей Павлович. Вы сказали, что если я не смогу, я конечно всё выучила, но не всё понимаю – тараторила она, когда показался пожилой мужчина в старых трико и футболке.
    – Заходи-заходи, проходи в кухню, я сейчас, – махнул он рукой в сторону освещенного помещения и убежал в комнату.
    Обстановка совсем не была бедной, как Юленька себе представляла: современная мебель, на полу – бежевый кафель, а на окнах – шторы в цветочек. Она улыбнулась и начала раскладывать на столе свои тетрадки. Дядя Тима пришёл через пять минут в своих неизменных брюках и новой чёрной футболке. Сухой и подтянутый, с жилистыми, мускулистыми руками и слегка поседевшими волосами, он присел напротив.
    – Ну что? С чем у тебя трудности?
    – Дифференциалы… Я могу просто подставлять букву d, но это ведь неправильно. Я хочу понять. А когда разбираюсь с ними, то запутываюсь с общей формулой.
    – Хорошо. Давай, открывай определение дифференциала. Я пока чай заварю.
    Полчаса они разбирались: читали, решали и писали. А когда Юленька в очередной раз помотала головой, дядя Тима прервался.
    – Всё, отдохнём, – сказал он, заставляя стол блюдцами, кружками, и хрустальными вазами с печеньем и мармеладом.
    – Ты любишь читать? – спросил мужчина, разливая чай.
    – Постоян но – нет. Но иногда мне советуют или дома открою какую-нибудь книгу, и если понравится, то могу за два дня прочитать.
    – А я люблю. А какой жанр тебе нравится?
    – Приключения, и… – девушка задумалась. Ведь с мамой она не может об этом говорить, но он такой добродушный и старый, и наверняка читал и не такое. – И любовные романы.
    Сказала и пожалела – лицо покраснело.
    – Хм, – хмыкнул он.
    Девушка покраснела ещё больше и опустила глаза. А потом почувствовала, как к щеке что-то прикасается.
    – Не стесняйся этого, – говорил дядя Тима, поглаживая её рукой.
    Юленька отпрянула:
    – Э, я пойду, наверное.
    И уже собиралась встать, но мужчина схватил за руку и потянул назад.
    – Посиди, мы же до конца не дошли. – И уже тише прошептал: – Когда ты ещё ко мне зайдёшь?
    – Смысл я поняла, разберусь, – опять попыталась встать она.
    Но его крепкие пальцы прочно вцепились в её предплечье. Она дёрнула сильнее, а он с мольбой во взгляде не отпускал. Тогда девушка так резко рванула руку, что на ней остались красные следы. Освободившись, она, всхлипывая и шмыгая носом, побежала к выходу, а дядя Тима закрыл лицо руками, и с силой давил пальцами лоб, бормоча что-то бессвязное.
    В таком состоянии его и нашли представители власти. А чуть позже в комнате в присутствии соседей обнаружили много фотографий потерпевшей и дневник, в котором были описаны его приставания к разным девушкам.
    Через три месяца бывший преподаватель Тимофей Павлович Лебедев отбыл в деревню N для отбывания срока в исправительной колонии общего режима.
    А ещё через месяц Юленька получила письмо, с подписью в обратном адресе «От тайного поклонника» и, спрятавшись в комнате от любопытных расспросов мамы, и, думая о парне с параллельного потока, начала читать.
    Здравствуй, моя дорогая Юлия. Прости, что я так к тебе обращаюсь, но я прошу, дочитай до конца. Я тебе всё объясню и ты, надеюсь, поймёшь меня.
    Ты помнишь, летом в твои шесть лет, когда вся детвора гуляла, а старики, вроде меня, сидели на лавочках, ты бегала с букварём и всем показывала картинку со страусом? Твои два хвостика, твоя не сходящая улыбка, и красное платьице. Баба Люба сказала: «Вот вырастет девка, парням задаст!». «Юленька, а ты читать умеешь?» – спросил я тебя. Это я первый так тебя назвал, и почему-то все подхватили. И каждый вечер мы изучали по букве. Я о тебе часто думал. Сначала, наверное, как о дочери, которой у меня не было. Но однажды, когда тебе было пятнадцать, и я увидел, как ты целовалась в подъезде с Федей с девятой квартиры, со мной что-то произошло. Я сам не понимал что, но придя домой, я не мог найти себе места. Ходил из угла в угол, даже выпил стопку коньяка, который мне подарили студенты. Я не спал всю ночь и пришёл к выводу, что я тебя люблю. Прости, пожалуйста. Прости меня старика, что позволил себе думать о тебе, мечтать, грезить. Я не должен был. Я корил себя и уже намеревался жениться на какой-нибудь старушке. Я был слишком скромным в юности, а чем старше становился, тем страшнее мне было в женском обществе. А в пятьдесят смирился со своим одиночеством. Почему ты? Почему я полюбил тебя? Надо было пытаться противостоять соблазну. Но я не смог. Я начал лелеять мечту, тихо, про себя. И ты с каждым днем овладевала мной. Утром я представлял, что мы вместе делаем зарядку, в институте, что ты сидишь напротив меня и жадно слушаешь мои лекции, а вечером, что раздеваю тебя. Прости, но в своё оправдание могу сказать, что об этом я позволил себе думать, когда тебе исполнилось семнадцать. Твои подружки ждали около подъезда, и вот вышла ты. Длинные ноги на высоких каблуках, короткое белое платье с глубоким вырезом, и сверху тёмный пиджачок, и опять твои два хвостика, как в детстве. Ты прощалась с детством, понял я. Вот тогда ты стала взрослой и для меня. Я подсматривал, как ты уходила в школу, потом в институт, а иногда ты поздно возвращалась в компании парня. Как я мечтал, что это я иду с тобой, и мы поднимаемся к нам домой, и вместе готовим кушать. Я сделал ремонт в квартире, думая о тебе, и начал качаться. Мечты старика… не буду тебя ими утомлять.
    Но я должен кое-что пояснить. Ты помнишь, как на суде прокурор зачитывал строки из дневника? Я хотел, чтобы он полностью прочитал этот дневник, ты бы всё поняла. Но нет, он читал только то, что ему было нужно.
    Однажды я поехал в музей, и в троллейбусе была жуткая давка, а передо мной стояла девушка – стройная, в белом платье. Конечно, это была не ты, но я желал обратного. Я закрыл глаза, а позже уже почувствовал, как плотная масса людей заколыхалась. Эта девушка оборачивалась и искала кого-то глазами. А моя рука щупала её ниже спины. Я испугался, наверное, больше, чем она, и быстро убрал руку.
    В следующий раз, когда я поздно вечером возвращался с дачи коллеги и стоял в проходе автобуса (сидячие места были все заняты), я гладил девушку по голове… Придя домой, я и завёл этот дневник. Хотел понять – почему это происходит, зависит это от времени суток или может от того, что я долго тебя не видел, и только так моё подсознание удовлетворяло потребность в тебе.
    Почему я молчал на суде? Потому что я – старик, и мне нельзя любить тебя, мне должно быть стыдно…
    Я очень переживал, что причинил тебе боль. Зачем я тебя схватил? Наверное, испугался, что ты никогда больше ко мне не придёшь. И почему я тогда не признался?! Но, может, и лучше, что так произошло, зато я не буду дряхлым стариком наблюдать, как ты выходишь замуж за другого. Я только расстраивался, что ты не узнаешь правду (чувствую – долго не выдержу). Но теперь, я готов. Постарайся понять и простить.
    Люблю тебя моя Юлия.
    Три дня спустя в местах лишения свободы умер Тимофей Павлович. А ещё через месяц, когда никого не было дома, Юленька набрала ванну горячей воды, и острое лезвие бритвы коснулось её вен.

Поделиться этой страницей