Рыцарь мой (рассказ)

Тема в разделе 'Левий', создана пользователем Левий, 19 фев 2016.

  1. Левий Коктейль Молотова

    (конкурсный, с Фантлаба)

    Если вспоминать…
    Да, если вспоминать, то я сразу…
    Нет, наверное надо начать с того, что ко всем, кто появляется в моих землях, я прихожу в первую же ночь. Я прихожу призраком, видением, предостерегающим об опасности, в белом платье и в венке из белых камелий.
    Мне нравится этот образ.
    Обычно пришельцы просыпаются от холода, которым сопровождается мое появление, изморось покрывает землю, а тонкий ледяной звон моих шагов тревожит их слух. О, как они таращат глаза! Кто бледнеет, кто цепенеет, кто пытается бежать. Двое, я помню, хлопнулись в обморок. А Тиндалл…
    Слышите, как звучит? Тин-далл. Как звуки колокольца и громоздкого деревянного била по бревну. Один звук за другим. Тин-далл. Утонченность и прямота. Тин-далл.
    Он встал на одно колено и поблагодарил меня за визит, мой рыцарь. Он сказал:
    – Королева! Клянусь честью, что соберу войско и нападу на вас, будь вы хоть трижды бессмертной! Я разрушу ваши крепости, разорю склепы, прорежу леса, очищу болота и упокою всех ваших мерзких слуг. А потом доберусь до вашего замка и срублю вам вашу отвратительно-прекрасную голову!
    О, Тиндалл!
    Признаюсь, я была покорена уже тогда.
    Волосы его серые, цвета волчьей шерсти, цвета пролежавшего сезон снега, с задорным косым хохолком надо лбом. Глаза – голубой лед, бесстрашные и холодные. Лицо бледное, с высокими скулами и крупным ртом. Наверное, он был с восточных равнин, мой Тиндалл.
    Что я сказала ему тогда?
    Ох, память, память… Да, я, кажется, улыбнулась. Я улыбнулась и сказала:
    – Всегда к вашим услугам, рыцарь. Вам предстоит долгий путь.
    Он ответил, что готов, и попытался проткнуть меня своей криво сделанной железкой. Он был замечателен в подлости и азарте убийства. Я даже подыграла ему, застонав и скрючившись, но расхохоталась, едва он восторжествовал.
    – Нет, рыцарь, – сказала я, выпрямляясь, – так легко извести меня не получится.
    – Жаль, – сказал он.
    – Мои слуги будут с радостью охотиться за вами.
    – Да? И куда мне идти?
    О, да, мой рыцарь был нагл!
    Как ни странно, я уже тогда чувствовала его странную власть надо мной. Эта его косая, небрежная ухмылка...
    – Пещеры Гоор-Тальмакк, – сказала я. – По дороге в лес, к северу.
    – Не благодарю, страшилище, – Тиндалл отправил железку в ножны.
    – Вы ненавидите меня? – спросила я.
    – Всем сердцем! – с жаром ответил он.
    – Замечательно, – кивнула я. – Надеюсь, ваш запал не пропадет после встречи с пещерными пауками.
    Мой рыцарь обернулся.
    – Слушай, гадина, – сказал он, – зачем мне тогда в пещеры?
    – Это быстрый путь в Ерунхавн. Там как раз собирают войско.
    – А медленный?
    – Кружным торговым трактом.
    – Во-во.
    Тиндалл передумал куда-либо идти и снова растянулся на земле.
    – И это все? – спросила я.
    – Дурак я в пещеры соваться?
    – А как же моя голова?
    – Успеется. Все, – мой рыцарь, зевнув, заложил руки за голову, – сгинь уже. Мое слово – железное, приду – отрублю. Жди.
    Он захрапел, накрывшись от меня плащом, а я еще постояла рядом, озадаченная и оскорбленная. Но, право, ждать я умела.

    Дни тянулись за днями.
    Люди короля Канбрига Рыжего пытались атаковать мрачный замок Роффин, несколько сотен рыцаря Пайсса Двоебородого осаждали город Кер, диверсанты и лазутчики добирались аж до Гнилых Пустошей и склепов Аюм-да-Халлан, а святители Огиро во множестве гасили мои жертвенники и разрушали чары мертвотени.
    Я носилась от края земель до края, помогая, поддерживая, устрашая, примиряя бестолковых союзников, а кое-где самолично появляясь на поле боя. Коса моя не знала пощады, и жадные до славы герои валились снопами.
    А Тиндалл почему-то не шел из головы.
    Наглец! – думала я, ощущая странное покалывание в груди слева. Уснул! Отвернулся, будто я никто! А я, между прочим, бессмертная, жуткая, бессердечная и кровожадная тварь! Пол-мира подо мной! Разве со мной так можно?
    Я следила за ним вполглаза, пролетающей мимо нечистью и моими слугами, которые неслышно ходили за ним по пятам.
    Рыцарь мой добрался-таки до Ерунхавна, ограбив нескольких торговцев и перебив безобидных леших и лисиц в ближайших лесах. Он не слишком торопился на битву со мной, подолгу застревая в тавернах и домах бедных послушников.
    В Ерунхавне он записался в сотню Ирхана Светоносного и три дня сорил золотом, пользуя лучших шлюх города.
    Нет, я не утерпела. Я явилась к нему под утро в образе старухи и в лохмотьях и засыпала лежанку сухими листьями.
    – Спишь? – цапнула я его за ногу.
    Мой рыцарь перевернулся на спину, продрал глаза и скривился:
    – Опять ты?
    – Я.
    Он почесал голый живот.
    – Что, в душу запал?
    – У меня нет души, – сказала я. – Я – Мертвая королева.
    – Нет, это-то понятно. Только ты ж не каждому визиты наносишь.
    – Ты мне интересен.
    – Что, влюбилась что ли? – ухмыльнулся Тиндалл.
    Я не покраснела, я не умею краснеть, но не сразу нашла слова.
    – Нет, ты мне просто интересен, – повторила я.
    – Ой-ей! – он потянулся за штанами. – У меня что, какое-то предназначение?
    – Может быть.
    – Ну так помоги, страшилище!
    Я расхохоталась.
    – Чем тебе помочь, рыцарь?
    Он накрутил хохолок надо лбом.
    – Ну, раз у нас такие отношения, помоги мне одержать победу в одной-двух битвах. Тебе-то что жалеть своих мертвецов? Еще себе поднимешь.
    – Я подумаю, – сказала я.
    – Ты это… быстрее думай! – крикнул он. – Я так быстрее к тебе приду, тварь! Я обещаю! Отведаешь моего меча!
    Великолепный глупец!

    Странно, почти сразу я прикинула, где могу проиграть, где могу уступить людям, чтобы это было значимо для них и почти не сказывалось на моих силах.
    Потом надо ведь придумать план, чтобы это не выглядело поддавками. Необходимо сковать меня ложными атаками, отвлечь мое внимание, тайно провести войска и ударить в рассветный час, когда я препаршиво себя чувствую.
    А отдать я им могу, скажем, Тилль-Моргот, крепость на выступе моих земель. Все равно она мне не нужна. Отправлю хазандузов и мертвецов к Шейролару, отведу костяных раху за скальную гряду, сменю Кабулара самоуверенным Чигассеем, который ни за что не попросит подкрепления. И Тиндалл, сероволосый рыцарь мой, станет ко мне чуть ближе.
    Смешно, ах, смешно! Что я творю?
    Я хохотала, рассылая гонцов, хохотала, тесня войска Канбрига Рыжего и Пайсса Двоебородого от своих укреплений, а план, будто морозный узор на стекле, зрел в голове сам.
    Я явилась к Тиндаллу через два месяца.
    Отряд Ирхана Светоносного занимал разоренную, давно оставленную людьми деревеньку, чинился, спал, копил силы для рейда.
    Я подкараулила Тиндалла, едва он отошел по нужде. Медлительная, превращающаяся в болотце речка, сухой, облетевший камыш.
    – Здравствуй, рыцарь.
    – Не, ну ты ва-аще!
    Мой рыцарь отвернулся, но мочиться не перестал.
    – Ты все еще хочешь убить меня? – спросила я, стелясь туманом за его плечами.
    – А то! – он поддернул штаны. – Ведь никакого покоя нет! А три дня назад мы пятерых потеряли в битве с твоими этими…
    – Раху?
    – Сама ты раху! С мертвецами! – Тиндалл обернулся. – Ты хоть покажись, погляжу в твою мерзкую рожу!
    – Час неподходящий, – сказала я.
    – А-а, а то бы узнала ты…
    – Я и так все знаю.
    – Ничего, скоро из Одамора и долин Кафра-Бейле придут кочевники и тысячи фейронати, с которыми мы заключили союз, и все – вешайся.
    – Вы уже лет сорок против меня воюете, – я обвилась вокруг ствола сухого дерева, повисла седым мочалом на ветвях. – Только почему-то мои земли все время растут.
    – Это ненадолго! – выкрикнул мой рыцарь.
    – У тебя есть шанс, – шепнула я.
    Мой план заставил Тиндалла шевелить челюстью и недоверчиво хмыкать. Его серые волосы торчали в стороны птичьим гнездом. Он зарос, штаны и куртка пестрели следами неаккуратной штопки. Нет сладости в рейдовой жизни.
    Грудь мою искололо от жалости.
    – Так что скажешь, рыцарь? – спросила я.
    – Обманешь же, тварь, – сказал Тиндалл.
    – Я же, как ты сказал, влюбилась.
    – Бабы, знаешь, даже мертвые, сегодня – одно, завтра – другое...
    – А я тебе еще подскажу, где Тысячекратный меч достать, – сказала я, путая мягкими пальцами его волосы.
    Мой рыцарь задумался, потом хитро прищурился на ускользающие нити тумана.
    – Ты ж это неспроста, да?
    – Конечно. Я жду тебя в гости.
    – Ага, а другого чего поумней?
    – Не хочешь – не надо, – разозлилась я.
    – Вот ты тварь, гадина, мерзопакость! – выругался он. – Снесу тебе голову! По камешку разнесу твой замок!
    Не слова – музыка. Песня!

    Тилль-Моргот пал через месяц.
    Чигассея жалко не было, мертвецов и отряд катоканов – чуть-чуть. Ирхан получил почет и славу, Тиндалл стал его правой рукой.
    Они праздновали три дня, в течение которых я даже небольшим отрядом костяных раху смогла бы превратить свое поражение в оглушительную победу. Подвалы Тилль-Моргота хранили несколько сотен бочек темного вина, и люди перепились так, что стали похожи на мертвецов моей армии. Синих и зеленых.
    Мой рыцарь блевал и пил, жрал, пил и снова блевал в черном каменном зале крепости. Его выкрики-пожелания сдохнуть Мертвой королеве заставляли меня улыбаться.
    Он с такой злобой крушил мои статуи и головы, что я подумала, да, я с не свойственной мне нежностью подумала, что он почти мой. В конце концов, что я могу потерять? Земли и глупых слуг. У Мертвой королевы этого всегда будет в достатке. Что я могу обрести? То, чего никогда не испытывала в своей долгой не-жизни.
    Любовь. Любимого.
    Странное, сосущее чувство. Такое знакомо-незнакомое. Будто все мое существо исподволь стремится его познать. Трепетное.
    А мой рыцарь прелестен в своей дремучей ненависти.
    Он устроил на меня засаду в тесных коридорах крепости, где я шепнула ему о встрече. Но час полночный – мой час, и Тилль-Моргот человеческий пока только номинально.
    Моя коса высекала искры из камня и кроила людей.
    Я хохотала. Падали факелы. Крики и хрипы глохли под низким сводом. Лужицы крови. Блеск кольчуг и мечей. Обрубки тел.
    Семеро.
    Обезоруженный Тиндалл ползал среди мертвецов и выл.
    – Сука-а! Я убью тебя! Твоей же косой!
    – Тебе их жалко? – спросила я.
    – Меня тошнит от тебя! – крикнул мой рыцарь.
    – Собирай войско.
    – Соберу!
    – И вперед.
    – Тварь!
    Он кинул в меня чужим наплечником. Тот звякнул о стену и прогрохотал в темноте по полу.
    – Я – Мертвая королева.
    – Сдохни! – Тиндалл поднял факел и принялся отгонять меня огнем. – Или убей меня! Давай, ну, убей!
    – Это смелость? – спросила я.
    – Пошла вон, тварь!
    – Ты забыл, это мои земли.
    – Тогда я сам убью себя!
    Он лихорадочно стал искать глазами оружие. Но, конечно, я не собиралась ждать, когда он наколет себя на стилет или выстрелит в глаз из самострела.
    – Хочешь взять Тагенцотт?
    Мой рыцарь замер.
    О, Тагенцотт был мечтой четырех королей и семи принцев! Цитадель, ворота в равнины и холмы, срединную часть моих земель. Стены и башни из красного камня. Виселица с повешенным, болтающимся, как стяг на шпиле. Мрачная, волнующая красота.
    Конечно, все одиннадцать венценосных ублюдков уже распрощались с жизнью, и кто прислуживает мне, мертвый, кто просто гниет, медленно поедаемый червями. Но человеческий пыл это не умерило.
    Люди предсказуемы и упрямы. Тысячам снится мой Тагенцотт в развалинах.
    – А Тысячекратный меч? – подал голос мой рыцарь.
    Да, он своего не упустит.
    Мерзавец! Мой мерзавец! Все время смотрела б в его глаза, полные ледяной ненависти. Сделать его что ль Мертвым королем?

    Святители Огиро провозгласили моего рыцаря Спасителем.
    Я веселилась. Знали бы желтобородые величину моей заслуги в его успехах! Ах, смешно! Я потеряла Тагенцотт, а за ним Кемуль и Хофбайль.
    Люди и фейронати клином врезались в мои земли. Хазандузы волновались, отряды катоканов точили клинки на раху. Мертвецы поднимались из небытия тяжело и повиновались с видимой задержкой. Мои военачальники боязливо заговаривали об отступлении к Оон-Тую и горной гряде Соффат. Я смеялась. Я источала уверенность и силу. Я повела армию и выбила людей из двух малозначительных городков.
    Но изнутри грыз червячок, то ли я делаю. Тревога зажимала в тиски, и я вырывалась из нее в ночь, к моему рыцарю.
    С ним было хорошо.
    Он ходил теперь в шелке, железе и серебре. Его имя славили, несколько городов присягнули ему на верность. Он ел с золота и брал женщин в их постелях. Охраняли его фейронати, а одну из стен своего дома он украсил черепами моих слуг.
    О, Тиндалл!
    Он пытался убить меня семнадцать раз, то в одиночку, то с друзьями, и каждый раз это оканчивалось одинаково – он ползал и плевался, а я, Мертвая королева, стояла над ним с косой. Правда, победы давались мне все тяжелее.
    Опомнись, дура, шептал червячок. Ты уже потеряла многое, а потеряешь все. Твои земли, твои мертвецы...
    Я хохотала в ответ, и он затыкался.
    – Ты готов идти дальше? – смеясь, спросила я моего рыцаря, когда он семнадцатый раз потерпел неудачу.
    Птичьи ноги фейронати скребли полы. Всюду было полно перьев и крови.
    – Тварь! Ненавижу! – рычал Тиндалл.
    Я пошатнулась от удара Тысячекратным мечом и выбила его из рук. Затем прижала моего рыцаря к себе.
    – Тебе не холодно?
    – Тварь!
    Он, кажется, укусил меня.
    – Дальше, – сказала я. – Простирается ли твоя ненависть вглубь?
    – Пошла вон!
    Мой рыцарь принялся вырываться из моих объятий. Я отпустила его, и он грохнулся на каменные плиты, как ведро о дно пустого колодца. Железо и серебро.
    – У нас не было никакого договора! – крикнул он.
    Я улыбнулась.
    – За тобой теперь пойдут многие. Ты взял уже треть моих земель. Еще чуть-чуть, мой рыцарь! Я слабею.
    – Один из раху чуть не отгрыз мне ногу!
    – Я не могу уследить за всеми.
    – А дальше одни мертвецы и мертвотень.
    – Ты же не думал, что будет легко?
    – Зачем тебе это? – с надрывом спросил он, задрав голову. – Чего ты вообще добиваешься?
    Я долго смотрела в его яростные глаза.
    – Возможно, это действительно любовь, – пожала плечами я.
    Тиндалл захохотал.
    – Она будет недолгой.
    Но что он знал о времени?

    Он разбил меня под Шиан-Шамом. И под Хаусхилем. И на Ледовайском поле.
    Мне уже не приходилось лукавить и прятать резервы и отводить боеспособные войска, поскольку ни первого, ни второго у меня уже не было.
    Хазандузы разбежались по горам, часть союзников попряталась по своим норам и крепостям, надеясь, что люди, не трогая, обойдут их стороной. Мертвецы без контроля утекали вялыми, беспомощными толпами на кладбища и погосты или стояли чучелами без движения, дожидаясь пока их развоплотят.
    Часть меня пела от радости: скоро, скоро рыцарь мой будет рядом! Другая часть была полна мрачных предчувствий. Ты горишь, деточка, шептала она. Ты променяла целый мир на своего рыцаря.
    А он тебя предаст!
    Мы встретились после битвы в Лимерворских холмах. Здесь я кое-как вымучила ничью, потеряв две трети верных раху и всех катоканов.
    Светила луна, серебрилось железо на мертвецах, усеявших склоны. Бродили, воплями оплакивая всадников, катоканские кони, все в складках и шипах, звенели сбруей. Они требовательно смотрели на меня выпуклыми светящимися глазами, но сил поднять даже одного воина у меня уже не было.
    Впрочем, и людям досталось полной мерой.
    По молчаливому уговору они собирали и хоронили свои тысячи убитых, пока моя поредевшая армия уходила к ущелью Шуур-Дун.
    Тут он и встал напротив меня, мой рыцарь.
    Он был в крови и слизи, один глаз его заплыл, лоб украшал крупный порез с прихваченными ниткой краями, а левое плечо представляло из себя лохмотья мяса и железа.
    Он был красавец!
    – Ну, что, довольна? – спросил он, устало опираясь на Тысячекратный меч.
    – У меня скоро мало чего останется, – улыбнувшись, сказала я.
    – Тварь, убью тебя.
    – Сейчас не получится, рыцарь.
    Тиндалл вяло кивнул.
    – Втянула меня… – глухо произнес он. – Не этого я хотел тогда, если помнишь…
    Я посмотрела на него с нежностью.
    – Это судьба.
    – Ну, да, – мой рыцарь откинул с глаз темные от крови волосы. – Странности судьбы. Осталось недолго.
    – Да, – согласилась я, закидывая косу на плечо.
    – Жди.
    Удаляясь к остаткам своей армии, я все же не могла не обернуться, хоть и пообещала себе этого не делать. Рыцарь мой стоял, слегка согнувшись, скособочившись, и взгляд его был печален и строг.
    – Жду, – прошептала я.
    Странно, но он, словно услышав, мотнул головой.

    Тысяча верных мертвых слуг. Вот и все. Отступать некуда. Люди и фейронати осадили мой замок. Дальше были только отвесный, гладкий монолит Мрачных гор. К стенам замка отовсюду стягивались святители Огиро, плетя белые дымы, размывающие мертвотень и отнимающие у меня последние силы.
    В зеркальном зале не осталось ни одного целого зеркала – боль моя множилась в них и, отражаясь, ждала момента укусить. Но я не дала ей ни шанса. Все вдрызг! Я – Мертвая королева! Мой рыцарь пришел ко мне!
    Хохот звучал жалко.
    В конце концов, этим все и должно было закончиться. Гонишь горечь, гонишь, а все равно приходится признать: ты стремилась именно к этому финалу.
    Смерть?
    Увы, Мертвая королева – ничто без своего рыцаря. Но вместе с ним… да, вместе с ним… Останется ли она Мертвой? Останется ли она вообще?
    Глупые вопросы. Я все скоро узнаю сама.
    Шум, доносящийся снаружи, походил на прибой. Бум-м! Бум-м! Тараны били в камень и железо ворот. Баллисты плевались кое-как отесанными ядрами.
    Бум-м!
    Ночью из окон высокой башни-иглы я видела море огней, заливших голую низину перед замком. Где-то там Тиндалл.
    Ну же! – звала я его. Не медли, рыцарь мой!
    Но он медлил. Ровнял с землей отдельно стоящие здания, по блоку, по камню разносил перемычки. Словно память обо мне вытравливал из своего сердца.
    Я кусала губы.
    В полночный час я спускалась призраком в человеческий лагерь, но меня уже не боялись, а я никого не могла убить.
    Я плыла сквозь костры и тени, но Тиндалл не выходил мне навстречу. Правда, зачем-то прислал гонца с предложением сдаться.
    Я выпотрошила его у всех на виду, этого испуганного мальчишку. Кишки и кровь полетели со стены вниз, в бельма человеческих глаз. Нет, Мертвая королева не сдается. Никогда.
    Бум-м! Бум-м!
    Звук стал прилипчив. Он отдавался в голове. От таранов звенела посуда в обеденном зале и дрожали свечи. Доспехи на стенах того и гляди пустятся впляс.
    Я бродила по галереям и комнатам.
    Мертвецы таращились на меня. Как он кривой железкой своей, вспоминала я. Смешно. Хотел сразу убить. Всегда хотел.
    Любовь ли это?

    Через две недели атакующие прорвались за внешние стены.
    Тиндалл в одиночестве вышел к высоким, в десять человеческих ростов, воротам во внутренний двор, в сам замок.
    – Я пришел! – крикнул он.
    – Проходи, – сказала я с балкона.
    Ворота дрогнули, и мой рыцарь шагнул внутрь.
    Я слышала его шаги в пустоте переходов, арок и галерей. Я выгнала всех и устроилась в глубине ледяного трона. Я ждала, стиснув подлокотники тонкими стальными пальцами. Его шаги отдавались во мне, и мне – беспричинно-радостно – казалось, что это в груди зарождается биение сердца.
    Тох! Тох! Тох!
    Все громче, все явственней. И вот мой рыцарь застыл на краю тронного зала – до нелепого маленькая фигурка.
    – Тварь!
    Блеск ледяных полов и колонн. Покачивались шпалеры, вилась снежная пыль. Угасающий день резался об узкие окна и падал кровавыми снопами.
    Мой рыцарь, мой Тиндалл уверенно и устало шагнул ко мне.
    – Тварь!
    Я покинула трон и развела руки.
    – Рыцарь мой!
    – Уничтожу тебя!
    Упав на колени, он ткнулся лицом в мои холодные бедра. Слетел, покатился шлем. Тряпкой опал плащ.
    Мой рыцарь заплакал.
    Я запустила пальцы в его серые волосы.
    – Вот ты и рядом.
    – Тварь! Гадина мертвая! Ненавижу!
    – Я знаю, я знаю, – зашептала я.
    – Я вскрою тебя… Я всегда хотел… Что тебе люди? Ты же не знаешь… не знаешь ничего, кроме смерти.
    – Так научи меня, – попросила я.
    Он отнял мокрое, побелевшее, занявшееся инеем лицо.
    – Чему?
    – Любви. Жизни.
    Тиндаллу словно не хватило воздуха.
    – Ты… Ты – мертвая!
    Я улыбнулась.
    – Разве? Мертвое отрицает живое, но ты здесь, ты – жив.
    Мой рыцарь усмехнулся.
    – Надолго ли? Что ж… – он поднялся. – Ты хочешь научиться любви?
    – Да.
    – Ты знаешь, нелюдь, что в любви – самое важное?
    – Ты? – попробовала догадаться я.
    – Нет, – он сколупнул со щеки подмерзшую слезу. – Доверие самое важное, тв… королева.
    – Это как?
    – Как? Ты, наверное, любишь меня?
    Вопрос заставил меня посмотреть в его светлые глаза.
    – Не знаю.
    – Так вот, если любишь, доверься мне.
    – Как довериться?
    – Отвернись!
    – И что?
    – Отвернись и жди!
    Мой рыцарь развернул меня от себя.
    – Чего ждать? – спросила я, разглядывая его отражение на льду, юркнувшее мне за спину с обнаженным мечом.
    – Что я не убью тебя.
    – А ты не убьешь?
    – Нет, – сказал он.
    И обманул.
    Самое странное, что обман этот был неимоверно сладок. Я приняла его как самую большую драгоценность.

    Затем команда спецов остановила сервера и принялась чистить мой программный код, мою память, игровые области и возвращать статистику игроков к начальным уровням. Было с прискорбием объявлено о глобальном сбое, виной которому послужило мое неадекватное поведение.
    Вернулся из небытия Тилль-Моргот и не любимый Чигассей. Земли мертвотени вновь раскинулись на полмира. Хазандузы выползли из нор. А я после починки поведенческого блока опять стала беспощадной Мертвой королевой, выхолощенной, холодной и пустой.
    Глупые!
    Зернышко сосущего, знакомо-незнакомого чувства все равно зрело во мне. Как же без него быть Мертвой королевой?
    И как быть Мертвой королеве без своего рыцаря?
  2. Знак Administrator

    Эх, жалко что на игру свелось. Как-то ярче бы...
  3. Левий Коктейль Молотова

    Да, именно так многие и говорили)))
    Но я долго решал, на самом деле, какую концовку сделать, и эта была самой непротиворечивой, хотя и самой обламывающей)
  4. Знак Administrator

    Возможно лучше было бы без хеппи, а закончить на этом:

    Только расписать подлиннее, чтобы не возникло ощущения скомканности.
    ______________________

    Или так: Обманщик! Обещал обмануть, а сам не обманул! ))

Поделиться этой страницей