Рыцарь сдёрнул плащ и принялся на скаку обматывать им шлем, оставив лишь щель для глаз и полость для дыхания. Спешиваться он даже не подумал - когти гарпий не очень хороши против доброй кольчуги. Приподнявшись в седле, он осторожно перебросил щит за спину и приготовился к прыжку.
Почти сразу же, конь Айлана сбросил своего не слишком умелого наездника с седла, и помчался куда глаза глядят, выпучив глаза и сверкая копытами. Айлан при этом скатился вниз, больно ударился головой, еле успел подняться на ноги, как на него тут же налетела гарпия, щелкнула зубастой пастью... в которую он с криком: "Уйди нечистая, я не вкусный!" зачем-то засунул остатки своей флейты. В тот же момент гарпию перекосило, живот ее вспучился, и неведомая сила заставила ее пропеть: - До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до! После чего бедное животное гарпия закрыла глаза и рухнула замертво. Айлан же дал деру так быстро, как только мог.
Ухнув, рыцарь вздёрнул за шиворот монашка на тяжеловоза. После чего лихо соскочил и двинул по крупу, направляя недодрессированную конячку в сторону леса. "Эх... Арбалетик бы мой," - пробормотал крестоносец и рубанул по крылу первую гарпию. Одновременно с этим провёл укол в грудь второй. Лезвие с музыкальным (Хилер - Айлан решил сделать мультикласс "целитель-бард"?))) хрустом вошло в грудь, прямо между холмиками сморщенной груди. Однако, на этом короткий успех остановился, ибо гарпия рванулась... выдернув меч из левой руки воина. Альтер резко опустился на одно колено. Глупые гарпии могут нападать только пикируя - особо гордых крестоносцев, побрезговавших спешиться или слезть с высокого камня, такие твари разрывали впятером-вшестером, зато трусливые копейщики, привычно приседающие и выставляющие копья, после каждого налёта бахвалились перьевыми ожерельями. Очередную полуптицу, решившую спикировать слева, встретила латная перчатка. Ухватив за крыло, Альтер резко рванул руку от себя, заставляя связки твари бороться с собственной инерцией, и отшвырнул раненую дуру в стаю. Две твари, не долго думая, отделились от других и принялись закусывать неудачливой соперницей. ...Крестоносец вспомнил, как прелат вытащил одну из пойманных во время очередного налёта гарпий из клетки и одним ударом сломал ей ноги. А затем забросил обратно. Злобно визжащие твари тогда мигом успокоились и накинулись на несчастную, забыв о плене и мисках с едой. А прелат что-то принялся втолковывать стоящим рядом воинам о "сосуде греха" и о "женщинах, что всегда враги друг другу, в какие бы стаи не сбивались". Альтер тогда не особо слушал - ему интереснее было посмотреть на сэра Эдвина, что в соседнем загоне демонстрировал болевые точки троллей. Его земли граничили когда-то с Орочим Лесом в Шателлене, и тёртый вояка явно знал, о чём говорить... Очередная гарпия решила вцепиться в голову. Когти мгновенно завязли в складках намотанного плаща. Давно ожидавший этого крестоносец воспользовался её бессилием и криком, чтобы выдернуть второй меч, застрявший после первого же колющего удара... и тут же потерял его снова, вогнав по рукоять в тварь, решившую налететь со спины. Лишь после этого он перебросил меч в левую руку, а правой сломал ноги гарпии, сидящей на голове. По щиту за спиной скрипнули когти, рыцарь полетел на землю головой вперёд. "Встать!", - мгновенная команда сознания, напомнившего, что именно лежачих гарпиям раздирать проще всего, заставила рыцаря буквально взмыть вверх. По незащищённому предплечью скользнули когти, сдёрнув правой рукой щит со спины, крестоносец попятился к такому далёкому лесу, отбиваясь от тварей и не имея возможности сова замереть на одном колене - боль в правой руке даже щит держать давала лишь с трудом. (4 гарпии убиты, две кушают вне боя)
Огромное тело варвара не было предназначено для долгой беготни. Это только в коротких стремительных бросках ему не было равных, когда нужно было с криком, нагоняющим ужас, захватывать очередной замок. Поэтому он решил медленно но верно, перебежками, продвигаться к защитному покрову леса, попутно отбиваясь от особо наглых гарпий. Одна из них было решила напасть сзади, но тут же была встречена мощным рассекающим ударом двуручника, и вот уже две половинки вместо одной целой гарпии истекают кровью на земле. Такой подход видимо не удовлетворил остальных гарпий и они решили подавить числом, нападая по две. Вот первая пара начала стремительное пикирование в направлении варвара. Он быстро перехватил огромный двуручник в правую руку и выставил по направлению к одной из тварей. Она не успела затормозить и со смачным хрустом напоролась на острое лезвие. Вторую Тед умудрился свободной рукой схватить за горло и, преодолевая инерцию полуптицы-полубабы, перевернуть ее на спину, грохнув оземь и уложив на лопатки. Он выдернул окровавленный меч из безжизненной твари и снова вонзил в другую. Тварь затрепыхалась, но налитые яростью глаза вскоре заволокло пеленой. Над головой раздался новый визг, громче прежнего. Тед интуитивно упал на землю и перекатился в сторону, а землю, где он только что стоял врезалась очередная гарпия. Он быстро схватил ее за торчащие из снега ноги (или лапы, кто их там разберет), с силой начал вращать ее вокруг себя. Улучив момент он запустил ее в налетавших снова гарпий, сотворив некое подобие кучи-малы в воздухе. Вскоре эта груда визжащих и орущих куриц повалилась в снег, где набежавший Беар принялся крушить, повергать, резать и ломать все, что еще двигалось. Увидев, что остальные гарпии не спешат присоединиться к мертвым сородичам, а опасливо кружат, выбирая момент поудачнее, Тед побежал, прихрамывая, в сторону леса, только сейчас заметив, что у него сильно расцарапано левое бедро. По видимому, это была гарпия, которую он схватил за шею, неосмотрительно оставив свободными лапы с когтями. (минус шесть)
Увидев, как лихо воины расправляются с гарпиями, степняк выхватил саблю и попытался вступить в бой, но не смог. Его тряхнуло судорожное отвращение, просто воротило от этих злобных женских лиц, которые гневно что-то кричали вороньими голосами. А на земле лежали мёртвые, завернувшись в крылья как в саваны. Гарпии видимо обладали какими-то зачатками разума, потому что больше не пытались нападать, а кружили поодаль. - Поехали отсюда! - крикнул Урук, весь перекосившись от отвращения. - Кажется оставшиеся ждут чтобы спокойно поесть мертвечины.
- Странные они, - пробурчал Вилнар высовываясь из под кроны дуба, - зачем-то нападают на путников чтобы те убили часть из них, чтобы потом съесть убитых сородичей... Где тут логика? Ну устроили бы драку между собой и пусть победители жрут побеждённых! Одно слово - бабы!
- Не понимаю, как они вообще прикасаются к этим мерзким тварям! У меня всё внутри леденеет, даже когда просто смотрю на них, - пожаловался степняк.
"А чего леденеть-то?" - удивился рыцарь, - "Вона у покойного барона тёща была - так всем гарпиям гарпия, упокой, Господи, её душу. А это..." Крестоносец неопределенно махнул рукой и, баюкая правую руку, продолжил выдёргивать маховые перья. Гарпии, хоть и лёгкие, но самые крупные твари, имеющие перьевые крылья. А перья их идут на лучшие стрелы и болты.
Гарпии остались далеко позади, но Урук до сих пор вздрагивал, вспоминая с каким аппетитом они пожирали друг друга, и вытягивая морщинистые шеи хватали морщинистыми ртами окровавленный снег. Рыцарь набивший целый мешок перьев, с мёртвых птиц, сначала радостно напевал, но потом ощутил, что его под панцирем начали кусать блохи, в панике перескочивших на новое место жительства. Тяжёлый конь дёргал хвостом и недовольно фыркал. Похоже и ему доставалось. То слева, то справа появлялись бугры поросшие лесом, на покрытых снегом крестьянских полях то и дело возникали маленькие снежные смерчи. Дорога постепенно шла вверх, это можно было понять по тяжело топающим лошадям. На очередном холме остроглазый Урук заметил смутную полосу у горизонта. - Эгей, а вот, похоже и хребет виднеется. Его взгляд переместился ниже он вдруг вытаращил глаза. Под холмом, величаво и неспешно течёт широкая река, словно и нет вокруг лютой зимы. Только у берега тонкая кромка льда, да и тот словно старается отстраниться от её вод.
"Мыться!" - совершенно неподходящее для любого рыцаря слово для крестоносца было крайне важным - в пустынях без мытья - верная смерть. При спуске к реке он пропитал маслом перья, дабы убить вшей, и теперь готовился отмыться сам. О переправе он не особо беспокоился, благо лес недалеко, задержаться на денёк и сделать плот после битвы с гарпиями было уже не так сложно для его "адреналинового желудка".
Тед с уважением посмотрел на рыцаря. Вот уж не ожидал, что этот воин даже к холоду относится с таким пренебрежением. Он и себе соскочил с коня, нужно было и рану промыть, потому что он не хотел надоедать лекарю со своими мелкими царапинами, да и сполоснуться не мешало бы. Он быстро стянул штаны, благо дам рядом не было, окунулся по шею, быстро вылез. - Ухх, хороша водица - протянул он довольно.
Глаз Вилнра сделались как блюдца. когда он понял, что эти двое, которые так любят драки, задумали. - Сэр Альтерриец, - воззвал Вилнар к разуму крестоносца, - не собираетесь же вы в самом деле купаться в ледяной воде? Ладно ещё варвар, дитя природы, вышедший из самого лона первобытных лесов, или откуда он там вышел, прошу прощения у тебя, наш толстокожий товаришь... В общем, с его толстокожей шкурой, я ещё могу допустить, но вы уж поостерегитесь... Да и течение там очень сильное, потому и не замерзает. Кстати, плот снесёт и разобъёт о скалы, это ещё хорошо если из Мостовой Крепости не станут стрелять из арбалетов в тех, кто решился перебраться на ту сторону не уплатив пошлины... В общем, путь один - через Мостовую крепость, если запросят за проход не больше пяти золотых, то пройдём, потому, что это последние мои деньги, как то быстро они ушли, в вашей компании...
- Вай-мэ! - воскликнул Урук, с удивлением и досадой, увидев, как рыцарь зачем-то опрокинул кувшин с маслом в мешок с перьями. Из него сразу потекло на бок коню, который сразу же стал его слизывать, далеко вытягивая длинный язык и жмурясь от удовольствия. А степняк с досадой хлопнул себя по ляжкам и закричал ещё громче: - Масло же денгэ стоит! Блохи, спасшиеся от мороза на теле крестоносца вздохнули было с облегчением, но не тут-то было, Альтерриец, уложил панцирь в сугроб, затем снял кольчугу, начал расстёгивать кожаный поддоспешник, в вороте показался толстый вязаный свитер и тут-то он начал ощущать, что отнюдь не в пустыне сарацинии. Мороз щипнул шею, которая сразу покрылась мурашками.
Извините народ, я что-то совсем пропал. Айлан непонимающе вертел головой от одного к другому. Купаться? В этом ручье? А как же запасы воды пополнить, а как же пить ее потом? Только хотел вякнуть, да варвар уже успел окунуться, и оставалось лишь бессильно развести руками. Решив как-то помочь, Айлан порылся в своей сумке, достал какой-то бутылек с серым порошком, отсыпал щепотку в воду... после чего вода вдруг вся запузырилась, вспенилась, во все стороны повалил пар! Видя результат своих действий, Айлан довольно заявил: - Теперь можно купаться! Демонстрируя редкостное мужество, монах осторожно попробовал ногой воду... и тут же отскочил, баюкая палец и громко завывая: - Ай-яй-яй-г-г-горячо! Горячо, горячо, горячо!
Урук подошёл к реке, прищурил глаз оценивая ширину препятствия примерно в пять-шесть перелётов стрелы... Да и то смутно, поскольку противоположный берег терялся в зыбком тумане. Спустился к монаху что снял мокрый сапог и теперь завывал баюкая ступню. Сам осторожно тронул воду ладонью. Пожал плечами: - Да холодная вода. Река ведь. Вон пятно кипятка видно быстро уплывает, - сказал степняк показывая на парящее пятно, перекатывающееся вниз по течению вдоль берега. Степняк спохватился, метнулся к своему коню, ухватив кожаный, помчался догонять. Черпнул горячую воду мешком, он хоть и протекал но не сильно. И понёс рыцарю, раздевание которого всё больше походило уже на неторопливый стриптиз. Зимняя дорога, изгибалась шла немного вдоль берега, монахи, чистившие её, видимо слегка употребили кагора, либо дочищали в густом тумане. Основная дорога шла правее и там маячили башни и огромный мост, уходящий вдаль.
Крестоносец сделал пару шагов выше по течению и окунулся в морозную воду, после чего прополоскал в горячей поддоспешник. Там же он промыл перья и седло. Уж что-то, а борьба с блохами - важнейшее дело в крупном лагере. Для чистки рыцарь не побоялся даже опрокинуть на длинные волосы пригоршню уксуса. "Хорошо всё-таки", - пробормотал он, удивлённо пялясь на непонимающих блаженства этого окружающих. Как же без доброй чистки, пусть и на таком морозе?
Нос крестоносца покраснел, а в носу начало свербить. Всё таки в песках сарацинии он никак не мог закалиться от морозов и эти, встреченые им за долгое время жары, явно решили ударить его по здоровью.
Как хорошо, думал себе Тед, быть таким "толстокожим". Он с легкой иронией наблюдал за махинациями четырех соратников, пытающихся уменьшить воздействия холода, что варвару так, прохлада. Хотя после окунания он и почувствовал некий дискомфорт, тело покрыли пупырышки а волоски на теле приподнялись, пытаясь сохранить тепло поверхности. Беар мощно тряхнул мокрой головой, как пес что только вышел из воды, и капельки обильно посыпались на пробегавшего мимо степняка с бурдюком. Варвар натянул обратно портки, достал из седельного мешка теплую жилетку из медвежьей шкуры, одел и её. Подумал, что этого будет недостаточно, нахлобучил еще небольшой шлем-шапку с наносником. Всё, готов ко всему, удовлетворился он. Он подошел к Вилнару, деловито подмигнул: - Ты я так понял тут главный в этой шайке? Ночевать будем здесь али в крепость войдем?
Урук привстал на стременах. Маленькая крепость у въезда на гигантский мост начала скрываться в тумане. Да и небо, серым саваном, весь день тяжело висевшее над головой, начало быстро сереть. От крепости понёсся колокольный звон. Семь ударов ознаменовал семь часов зимнего вечера Конь рыцаря закончил слизывать масло, наклонил голову почти к земле и начал осторожно почёсываться копытом задней ноги за ухом
