19 конкурсный рассказ - Никому не нужный Ваня- 8 межсайтовский

Тема в разделе 'Конкурсы КЛФ', создана пользователем Искатель, 19 мар 2016.

  1. Искатель Факел

    19 конкурсный рассказ - Никому не нужный Ваня- 8 межсайтовский


    Никому не нужный Ваня

    - Тетя, давайте я вам что-то помогу?
    Я обернулась и увидела рядом стоящего пацана. Не мальчика, не ребенка... Именно пацана, отроку лет шести, максимум семи.
    Грязная затертая телогрейка на несколько размеров больше маленького щуплого тельца, такие я видела только в фильмах о войне, именно синего цвета, стеганные вдоль. Где можно было найти такую сейчас, ума приложить не могла. На ногах ботинки, когда-то черные, сейчас пыльно-серые, со стоптанными задниками и сбитыми носками. Явно с чужой ноги. Разница в три размера, не меньше. Под задранной или оборванной, сразу не успела разглядеть, штаниной, шнурки перекинуты через лодыжку, чтоб не спадали ботинки. Грязные маленькие руки, теребящие, то-ли от волнения, то-ли от энергии его переполнявшей, пуговицы на ватнике. Такое же как и одежда, грязное лицо с размазанной на нем грязью. Сквозь серый оттенок кожи, ярким пятном светятся синие, по-детски наивные, но с волчьей опаской глаза. Весь этот образ дополняла выступающая на передний план, из под огромного ватника, худоба.
    Я безбожно опаздывала на встречу и первым желанием было отмахнуться, сунуть денег и побежать дальше, но я остановилась и зависла. Глядя на это маленькое щуплое создание с волчьим взглядом не достигающим своей макушкой мне даже пояса, я не могла двинуться дальше. Пауза затянулась. Он стоял, терпеливо дожидаясь ответа, с вызовом глядя мне в глаза снизу вверх. Чувство жалости подперло диафрагму перекрыв доступ кислорода. Пытаясь понять, что именно происходит в моем организме и догадываясь с какого места у меня потечет влага, я внимательно продолжала рассматривать этого волчонка. Я часто видела беспризорников, и всегда давала им деньги, но этот был другой, не такой как все. Наконец выдохнув, я нарушила тишину:
    - А чем ты можешь мне помочь?
    - Я могу все! - с вызовом практически прокричал мне в ответ этот маленький человек. - И продукты могу купить, и донести могу, и машину помыть и дома прибрать. Если надо починить могу что-нибудь молотком. Я умею молотком, честно, не смотрите, что я маленький, я умею!
    Он кричал пытаясь убедить меня в своей силе. Его глаза горели ярким огнем, в голосе был вызов.
    - Давай я тебе просто так дам денег? - я опустилась рядом с ним на корточки и взяла за пуговицу. При ближнем рассмотрении я увидела опухшие с краснотой веки от недавних слез и страх в глазах спрятанный за огнем. Было видно, как он боялся, что ему не поверят, не дадут возможность показать на что он способен. - Так, что? Сколько тебе надо.
    Он сделал шаг назад и его глаза сузились в маленькую щелочку презрения.
    - Я умею воровать, - гордо, но уже тихо сказал он. - Если б я захотел, мог бы и сам взять, большого ума не надо. Вон, у вас кошелек в сумке, на самом верху лежит, бери не хочу. Но мне чужого не надо. Я все умею, даже молотком.
    Я машинально перевела взгляд на сумку и в очередной раз подтвердила, что я раззява. Сумка на распашку, кошелек действительно сверху.
    Маленький серьезный человек понимая, что зря теряет со мной время, молча повернулся и собрался было отойти, но я почувствовав, что пуговица, которую я все еще машинально держала в руках, стала выскальзывать из пальцев, оторвалась от кошелька и вернула волчонка на место.
    - Ты куда? Мы еще не договорили, - слезы царапающимися кошками блуждали по моему телу, но я усилием воли не давала им добраться до глаз. - Знаешь, мне действительно нужно кое-что.
    Он пристально посмотрел на меня, как будто пытаясь понять из жалости или действительно. Я сделала максимально серьезный вид и перешла на деловой тон. Жалости в тоне не должно быть и близко, раскусит, поймет. А жалеть его нельзя, было видно сразу, не тот формат. Не попрошайка - одинокий волчонок, гордый и сильный, в свои шесть лет.
    Я четко понимала, что встреча отложилась сама собой на неопределенный период, ну, и Бог с ней, успею.
    - Так, что нужно делать? - по взрослому, серьезно, спросил он, скрестив на груди руки. Он успокоился, его не жалели, а нанимали на работу.
    - Ну, во-первых, - я судорожно пыталась придумать, что же мне надо из того, что ему по силам. - Давай начнем с машины. Фары грязные, стекла. Сможешь почистить?
    Я включила тон директора и с недоверием прищурила глаза.
    - Если будешь халтурить, за работу не заплачу, - строго сказала я.
    - Я не халтурю, - он сверкнул волчьими синими глазами.
    - Где машина, пошли, - скомандовал он и я покорно, подчиняясь его тону, двинулась за ним, указывая путь.
    Мы подошли к машине, человечек потребовал тряпку и без лишних слов сразу приступил к работе. Он старательно тер стекла грязной тряпкой не пропуская и миллиметра. Пыль двигалась, повторяя его движения, иногда взлетая вверх, затем опять примагниченная стеклом садилась обратно. Я молча наблюдала за процессом. Машина чище не становилась, но суть была не в этом.
    - Мы кажется забыли договориться о цене, - я потрогала его за плечо отвлекая от работы. Он остановился, посмотрел на меня своим взрослым взглядом и вытер лоб грязной рукой, чем оставил на нем серый пыльный след.
    - Сколько сочтешь, столько и дашь, - коротко, не церемонясь сказал он переходя на ты. Как на равных... И стал тереть машину дальше.
    - А как тебя зовут?
    - Ваня, - не поворачиваюсь буркнул в ответ.
    Он отвечал сухо, коротко и по смыслу. Детского в нем не было ничего, кроме роста и размера одежды. Я внимательно наблюдала за этим маленьким человеком и чувствовала перед ним определенный страх смешивающийся с безграничным уважением.
    - Скажи, - не унималась я. - А, что ты купишь на эти деньги, я надеюсь не сигареты?
    Я скрестила на груди руки с видом учительницы и вонзила пристальный взгляд в его маленькую спину, дожидаясь ответа. Должен же быть подвох. Я каждый день встречала массу беспризорников на своем пути, и все из них убеждали меня, выпрашивая деньги, ничего не предлагая взамен, что они не курят и не пьют, а есть хотят. Я всегда давала, мне не жалко. Но потом я видела как они в подворотне, честно клявшиеся, пускали чинарик по кругу, удовлетворяя никотиновую зависимость. Не осуждала, не от хорошей жизни делали они так. Я просто видела это, не делая никаких выводов и когда просили опять...опять давала. Вдруг в этот раз на хлеб потратят. Но в этом малыше определенно было что-то другое. Серьезное, взрослое, болезненное.
    Ваня остановился и не поворачиваясь ко мне тихо сказал:
    - Я не курю... и не пью. Я, и не есть могу, если надо... неделю. У меня мама, - его голос дрогнул он запнулся и замолчал. Я медленно присела рядом с ним на корточки и повернула его за маленькие щуплые плечи к себе лицом. В его синих потупленных в пол не по-детски волчьих глазах стояли слезы.
    - Твоя мама болеет? - тихо спросила я. Ваня молча утвердительно кивнул головой. По его прозрачным детским шекам текли такие же прозрачные слезы. И я поняла, что блуждающая скребущими кошками влага, все-таки нашла выход. Я почувствовала как по щеке стекла горячая слеза, а за ней еще и еще. Я обняла этого маленького волчонка и прижала к себе. Так обнявшись мы стояли минут пятнадцать не в силах остановить слезы. Прохожие с интересом смотрели на странную картину, но шли мимо. Я ревела от боли за этого ребенка, а он плакал от того, что с детства ему пришлось стать взрослым и сильным. Его никто никогда не жалел, а он и не позволял этого делать. В свои шесть лет он знал одно: "Если не он, то кто же"...
    Мы выбросили грязную тряпку, я взяла его за руку и мы пошли в ближайшее кафе перекусить. Ваня насупившись остановился у входа привыкший к тому, что в такие места его просто не пускали, даже помочь... за кусок хлеба. Не потому что злые, потому, что так принято. Его гнали как бродячую собаку, палками. И сейчас он сжался, ожидая обычной развязки.
    - Идем, не бойся. Я не дам тебя в обиду никому и никогда, - тихо сказала я и сжала маленькую холодную ручку. Он покорно пошел за мной как маленький шестилетний мальчик. Устал быть взрослым.
    Мы говорили с ним до самого вечера. Время пролетело мгновенно. Ваня сразу уплетал за обе щеки булки с мясом, по модному именуемые гамбургерами, периодически с опаской глядя по сторонам, чтоб не забрали. Наевшись он расслабился и рассказал, что его отец погиб на работе. Давно. Как именно - он не знал. Был совсем маленький, всё, что помнил и то, было из рассказов матери. Когда отец погиб мама сильно заболела. Он слышал как говорили соседи между собой, что нервы не выдержали. Как называлась ее болезнь он не знал, помнил что в названии слово "сахар" было. Но зато название лекарств он выучил наизусть, а еще он очень хорошо помнил, что если их не принести, мама может умереть. Вот и ходил не в школу, а на "работу", каждый день, с утра и до ночи. Пока мама могла, она работала сама, и он ходил к соседскому мальчику учился грамоте, к школе готовился. А потом маме стало совсем плохо. В школу он так и не успел, пришлось идти на улицу просить... Но стержень который был в нем вероятно от рождения, просить не давал, вот и пытался "работать"... как мог... помогать... как умел. Даже к дяде Мише, соседу, пристал, чтоб молотком орудовать научил. Грамота осталась у соседского мальчика, а у Ванечки появился долг перед любимой мамой...
    - Я очень люблю маму, - без доли наигранности, без детских нот, сказал он в завершение. - Я боюсь, вдруг она умрет, и я никому не буду нужен.
    Тихо, сдерживая по-взрослому детские слезы, сказал он и замолчал.
    Я достала деньги за еду, положила их на стол, взяла его за руку и потянула к выходу.
    - Поехали знакомиться с твоей мамой, - я обняла его за плечи и прижала к себе. - И никогда не бойся, слышишь, что твоя мама умрет, понял?
    Я посмотрела внимательно сверху на этого маленького одинокого волчонка.
    - Мы вылечим твою маму, а кроме нее ты теперь нужен и мне. Так, что прорвемся.
    Ваня потянул меня за руку вниз и я присела. Он молча подошел, обнял меня и положил голову на плечо. Взрослость в миг улетучилась, и возле меня оказался маленький, беззащитный, испуганный шестилетний мальчик выброшенный из жизни и уже успевший от нее устать.
    - Спасибо, - сквозь слезы сказал он. Так по детски, с безоговорочной верой в мои слова. - Спасибо. А как тебя зовут?
    - Василиса, - улыбнулась я. - Но для друзей - Вася. Так, что для тебя - Вася!...
    P. S. 20 лет спустя.
    - Ванька, что ты возишься так долго, мы опоздаем и должность директора такой крупной фирмы заберет кто-то другой, - крикнула я из коридора уже натягивая туфли.
    - Мам,- пробубнил басом Ваня из спальни в ответ, где уже час подбирал галстук под костюм. - Скажи Васе, пусть не накручивает. Я уже официально директор - это всего лишь формальный банкет в честь этого....

Поделиться этой страницей