Сильфида

Тема в разделе '1 группа', создана пользователем Знак, 2 фев 2012.

  1. Знак Administrator

    Сильфида
    1.
    Большая луна стала над чёрными ёлками, разлила по воздуху сине-серебряное сияние. Северный ветер смёл застоялую влажную выморочь. Наступила свежая прозрачная ясность. И лес вздохнул.
    Над макушками деревьев дрожащими веретёнцами всплыли дриады, нежась в лунном свете. На тёмное зеркало промоины в русалочьем озере кто-то насыпал золотых и серебряных чешуек. Воздух заискрился летучей снежной пыльцой, которую щедро рассыпала стремительная сильфида, ворвавшаяся в чащу в обнимку с северным ветром.
    - Красота вернулась, - скрипуче закряхтел колючий еловый дух, выбираясь из своего шатра.
    - Доброй ночи! – крикнула ему сильфида. – Доброй ночи, лес!
    - Здравствуй-здравствуй, - проскрипел главный хранитель тысячелетней ели. – Присаживайся. Где провела год, девочка?
    - О! – захлебнулась от восторженных чувств сильфида, невесомо опускаясь на еловую лапу. – Мы были там, где растут красные клёны и живут летучие змеи. Меня научили любить солнце. Оно такое красивое! От него делаешься невесомой и вроде даже перестаёшь быть, но это приятно… Мы посетили места, где растёт виноград. Дионики показали мне, как делается вино. Это очень весело – купаться в виноградном соке, пока там рождаются летучие пузырьки. Они потом поднимают тебя над краем чаши, и голова кружится-кружится…
    Сильфида вдруг замолчала, свесившись вниз и наблюдая за ожившими тенями. Чёрные призрачные змейки и бесформенные лиловые пятна пришли в движение и устремились куда-то в сторону просвета в заваленной снегами чащобе. Суета поднялась невероятная. Всё новые неприятные сущности выползали из закутков и присоединялись к исходу.
    - Куда это они? – спросила сильфида.
    - Не обращай внимания, - скрипнул еловый дух. – Поживу чуют, вот и ползут. Да ты рассказывай же скорее! А что теперь на морях? Как поживают мачты из наших деток?..
    - Кое-кто ещё жив, - пробормотала сильфида. – Погоди, дедушка, я посмотрю. Я слетаю! Я быстро!..
    - От непоседа! – вздохнул еловый дух. – Ну, лети, лети… Эх, не смотреть бы тебе…
    Сильфида стремительно врезалась в сумрачный поток, разбрызгивая и расплёскивая тёмные сущности. Огрызаясь и посвистывая, вынеслась вместе с ними из лесной тесноты на открытую белую дорогу. Дорога уходила в обе стороны и истончалась у горизонта. А вблизи под холмом курилась тревожным духом зарытая в снег коробка. По длинному грязному следу было видно, что слетела она с дороги. Сильфида наблюдала такие шустрые людские штуки много раз, но не любила приближаться к ним из-за их смрадного дыхания.
    На этот раз пахло по-другому, бедой и человеком. Сильфида замедлила свой стремительный полёт и осторожно поплыла к урчащему монстру. Тёмные сущности расступались, пропуская её вперёд и не смея пока подобраться ближе. Коробка была сильно покорёжена, а внутри сильфида и в самом деле увидела человека. Неожиданно в этой глухой безнадёжности пахнуло летним родником и спелой малиной, разомлевшей на полуденном зное. И ещё - солёной морской травой с йодистой горчинкой. В порыве непонятной нежности сильфида обняла человека.
    - Какой ты чистый, - удивлённо сказала она. – И лёгкий совсем…
    В глубине коробки назрел низкий грозный рык, который вдруг вырвался наружу сгустком омерзительного дыма и яростного пламени. Сильфида, ругаясь и кашляя, метнулась вверх, туда, где гудел в вершинах северный ветер. И ещё одна тень поплыла рядом с ней.
    - А! Человек! – поздоровалась сильфида. – Доброй ночи!
    Он не ответил, как, впрочем, все они. В первый момент они ошеломлены и испуганы, они подавлены и горюют, а когда смиряются, их сразу забирают в свет. Сильфида много раз видела этот манящий прекрасный колодец, полный восхитительного сияния и необъяснимого блаженства. В начале своей жизни она всякий раз кидалась туда, но её не пускали. Еловый дух однажды сказал, что для этого нужно иметь бессмертную душу, как у людей. Сильфида сначала жалела о своей обделённости. А потом привыкла. Но всё равно очень любила, когда колодец открывался, чтобы принять человека.
    Тень вдруг повисла в воздухе.
    - Ну, чего ты? Лети! – крикнула сильфида. – Там хорошо, тебя примут! Лети!
    - Кто ты? – спросил человек.
    Сильфида поёжилась.
    - Да так просто. Элементаль. Ты лети…
    Тень нерешительно поплыла к колодцу, но вернулась с полдороги.
    - Тебя не приняли? – потрясённо спросила сильфида. – Тебя?!
    - Я погиб, - вздохнул человек. – Такой порядок. Ещё сорок дней нужно провести здесь.
    Сильфида посмотрела в свет, перед которым меркло естественное сияние луны, и сказала:
    - Ну, что ж, тогда летим в лес. Покажу интересное.
    - Мне нельзя, - с извиняющейся улыбкой ответил человек. – Мне надо ждать. И размышлять.
    - Побуду с тобой, - решила сильфида. – С тобой хорошо.

    2.
    Она и в самом деле осталась подле человека. Летала за ним всюду и даже отважилась отправиться в посёлок, когда его позвали туда.
    Человек рассказал, почему оказался ночью один на зимней дороге.
    - Видишь ли, я понял, что меня никто не любит, и решил уехать, убежать. Правда, не думал, что получится так далеко…
    Он что-то рассказывал про сложности человеческой жизни, про какие-то деньги, кредиты, бизнес и новый дом. Это было совсем непонятно. Ещё он говорил про других людей. Это сильфиде понравилось. Оказывается, люди совсем-совсем разные и все соединены между собой связями любви и нелюбви. Это как обмениваться светом, поняла сильфида. Или вот как, например, дунуть на саламандру, получить в ответ пламенное объятие и парить-парить… Человек подтвердил, что похоже.
    - Так бывает, когда кому-то улыбнёшься, а тебе улыбнутся в ответ…
    Сильфиде понравилось, как он это сказал. Он вообще был чистый, и от него веяло чем-то очень приятным, как из светового колодца. Поэтому и полетела следом, когда возле дороги появились другие люди, нашли то, что уже не было её человеком, и позвали в посёлок. Останки похоронили, а потом уселись за столы, пили, ели и вспоминали.
    Он ошибся. По нему горевали и зажигали свечки. Наверное, всё-таки любили.
    Сильфида и её человек летали из дома в дом. Человек был грустный и сидел где-нибудь в уголке. А сильфида задувала свечки и дразнила домашних котов, завывавших нехорошими голосами. Она веселилась, потому что люди никак не могли понять, что происходит, и уморительно пугались. Местные степенные домовые сердились на неё, гнали прочь и не могли выгнать, потому что она была не одна, и она охраняла своего человека.
    А потом они попали в окраинный дом. Высокая худая старуха в чёрном только что достала из печи свежий хлеб. Ах, какой восхитительный аромат окружал каравай! Сильфида засмеялась, ринулась к нему, закружилась, захлёбываясь в горячих пахучих волнах. А старуха махнула вдруг рукой.
    - Кыш, нечисть!
    Сильфида отскочила потрясённая.
    - Живая, ты видишь меня?!
    - Чует, - подал голос из-под стола домовой.
    Он тоже принюхивался к оглушительному хлебному духу. Сильфида скользнула вниз под свисавшую до полу скатерть. Домовой здесь был совсем не сердитый и охотно рассказал про хозяйку.
    Человек же тихо сидел в углу. Старуха отрезала от каравая большой ломоть, налила в кружку воды и положила сверху хлеб. Потом, печально поникнув, села возле стола.
    - Угощайся, Вадим, - сказала она. – Да и прости нам прегрешения наши. Наказаны мы. Нет у нас теперь заступника. Угощайся, Вадим.
    Человек подплыл к столу и приник лицом к хлебной краюшке. Кусок на глазах стал черстветь и сохнуть. Старуха улыбалась.
    - Хороший ты, Вадим. Царство тебе небесное. Покойся с миром.
    Человек устроился за столом и грустно обхватил голову руками. Ему жалко было уходить. Так пояснил сильфиде домовой.
    Неожиданно старуха собрала со стола крошки и высыпала на пол.
    - Угощайся, - великодушно предложил домовой. – Это нам.
    Но сильфиде стало интересно, что говорит старуха. Ей было понятно, что она говорит. Сильфида тронула краешек рушника, на котором лежал хлеб, а потом устроилась рядом со своим человеком.
    - Вот и нечисть лесная тебя полюбила, - говорила старуха, по-прежнему обращаясь к её человеку. – Оберегает душу, чтобы не закружил кто, не завёл, от света не отвёл.
    Человек повернул голову к сильфиде.
    - Спасибо тебе, - сказал.
    Сильфида огорчилась.
    - Ты уходишь, - поняла она.
    - Пора, - сказал человек. – Время. Я попрощался со всеми.
    Сильфида проводила его в ночи до самых ворот и закувыркалась в воздухе, отброшенная силой, не допускавшей её в свет. И нахлынули неожиданные чувства: горечь, протест, тоска и сильное желание тепла.

    3.
    Сильфида взмыла над лесом, вихрем пронеслась над русалочьим озером, над священной поляной патриархов и выметнулась в поля. Там, почти на самых подступах к посёлку, ютился в малой роще старый погост, где очень давно люди выстроили часовню. Сильфида влетела внутрь и застыла в перекрестье лунных лучей перед главной фреской. Целыми озёрами печали на неё взглянула женщина с весёлым младенцем на руках.
    - Я хочу в свет! – сказала ей сильфида. – Я хочу в свет к своему человеку. Пожалуйста, что мне делать?
    Сильфида протянула руки к женщине. Её слова прошелестели движением пылинок в лунных лучах. Богородица не слышала.
    Неожиданно пахнуло откуда-то тёплым духом свежего хлеба. Остро затосковав, сильфида полетела к людям в знакомый дом. Нерешительно тронула ставень, кинула в стекло пригоршню снежной пыли и грустно присела на крыльце. Из-под ступеней выбрался домовой.
    - Пришла? Ну, здравствуй…
    - Я хочу поговорить с хозяйкой, - попросила сильфида. – Позволь…
    - Нечисть ты лесная! – возмутился домовой. – Ишь чего придумала! Прочь ступай!
    Сильфида поднялась и снова взлетела к окну. В доме горел свет. Старуха разбирала травы, а подле неё сидела молодая женщина с большим животом и что-то спрашивала. Сильфида поняла только, что она боится. И глаза у неё были как у Богородицы.
    Старуха подняла голову и посмотрела в окно, казалось, прямо на сильфиду. Какая-то дума давила ей сердце. Сильфида вдруг заметила, что хозяйка старается не встречаться взглядом с женщиной. Неожиданно старуха поднялась и решительно сказала что-то гостье, а когда та ушла, долго молилась.
    Совсем уже поздним вечером сильфиду окликнул смущённый домовой:
    - Эй! Как тебя там… нечисть! Иди, зовёт…
    Сильфида робко влетела в дом. Старуха сидела у стола, сложив руки на коленях. Перед ней горела свеча и стояла глубокая миска с водой. Всё это отражалось в большом зеркале. Старуха смотрела прямо на него. Губы её шевелились. Она продолжала молиться.
    Сильфида прянула через порог. Дверь скрипнула и захлопнулась от порыва ветра. Метнулся и ярко вспыхнул огонёк свечи, высветив тёмный угол с иконой. В этот момент старуха глянула туда, казалось, уловила какой-то знак и приняла решение.
    - Иди ближе, - сказала она.
    - Чего ты?! – сердито подтолкнул сильфиду домовой. – Быстро! Зовёт ведь!
    Неуловимым током тепла сильфида приблизилась к столу и потянулась к пламени свечи, отогреваясь в его золотом венчике. Старуха напряжённо смотрела в зеркало. Сильфида тоже повернулась туда.
    В туманном стекле поверх живого отражения появились чьи-то призрачные черты. Лишь мгновение спустя сильфида сообразила, что видит себя. Чётко выделялись только большие почти человеческие глаза и красивых очертаний рот.
    - Чего ты хочешь? – спросила старуха у зеркала.
    - Я хочу в свет! – немедленно ответила сильфида.
    Старуха перевела дух и усмехнулась.
    - Бессмертную душу, значит, захотела? А ты знаешь, что это страдание?
    Сильфида знала. Поняла, когда слушала своего человека. Она быстро-быстро закивала, заставляя пламя свечи метаться и дрожать.
    - Душу надо заслужить, - наставительно буркнула хозяйка и вдруг стала рассказывать. – Видела ты у меня сегодня женщину на сносях. Её ребёнку не дано обрести душу. Охо-хо, грехи наши… Мёртвый должен родиться ребёнок. Если ты согласишься, я сделаю так, чтобы ты получила это человеческое тело. Поживёшь на земле, может, и заслужишь право попасть в свет. Хочешь ли?
    - Хочу! – не задумываясь, откликнулась сильфида.
    - Иди в воду! – приказала старуха.
    Сильфида кинулась в миску. Вода вскипела, на миг осветилась внутренним светом и успокоилась. В тот же момент снаружи застучали в окно.
    - Петровна! Петровна, скорей! Рожает Ольга! Врача позвали, но нет его что-то! Ой, скорей, Петровна!
    Старуха быстро встала, задула свечу, перекрестилась и, подхватив миску, пошла из дома.

    Наутро весь посёлок судачил о том, что считавшаяся долгое время бесплодной дочка Сигачихи, которая приехала рожать к матери аж из самой столицы, разрешилась ночью хорошенькой здоровенькой девочкой. Всех умиляли большущие глаза младенца и пухлый ангельский ротик.
    Dimtrys, Птица Сирин и fannni нравится это.

Поделиться этой страницей