Секер-Анх

Тема в разделе '2 группа', создана пользователем Знак, 25 янв 2012.

  1. Знак Administrator

    - А теперь я расскажу легенду, где упоминается наша находка, - старый историк осторожно поставил вырезанную из лазурита шкатулку на стол и развернулся к нам. Рошан Аль Гаруди являлся одним из самых лучших специалистов в области египтологии, поэтому стоило ловить каждоё произнесённое им слово. - В случае разговора о кобре, по идее, находившейся в шкатулке, то можно предположить, что именно отсюда пошло слово "урей", а так же та традиция, согласно которой змея украшала головной убор фараона. И, если верить выгравированным на крышке иероглифам, то создал её не ваятель Танесерт, а боги.
    Араб улыбнулся и поправил узел смоляно-чёрного галстука, по цвету не отличавшегося от идеально скроенного делового костюма.
    - Конечно, - продолжил Аль Гаруди, - утверждать подобное никто не возьмётся. Однако я бы не стал отрицать данную теорию.
    - Друг мой, - улыбнулся Демир, археолог, познакомивший меня с Рошаном и приложивший все усилия, чтобы он согласился с нами работать, - вы верите в богов?
    - Я верю во всё, - серьёзно кивнул Аль Гаруди, - даже в то, что повелитель воздуха, незабвенный Шу перевоплощался в бабуина, дабы вернуть назад свою непутёвую супругу Тефнут.
    Я постарался не фыркать и сделал вид, что увлечён исключительно процессом поглощения ароматного кофе с корицей, до которого все находящиеся тут, то есть в квартире Аль Гаруди, были очень большими охотниками. Занятный, конечно, миф. Спорить толку нет, но вот почему-то ко мне в голову закрадываются разные сомнения, так как, Тефнут, она же золотая Хатор, любившая в облике львицы разгуливать по пустыне не очень-то обращала внимание на ужимки танцующего павиана. Это уже писцы да жрецы рассказывали, что обезьяний вид Шу настолько позабавил сбежавшую жену, что она, позабыв о своём отношении ко всем богам, отправилась вместе с ним домой.
    - Мишель, не стоит так смеяться. В любом случае, мы не можем сказать точно, дошла за почти шесть тысяч лет правда или всего лишь сказки для египетских детей, - Демир был младше всех здесь присутствующих, однако совершенно не одобрял моей манеры хихикать не к месту. Данное неодобрение являлось делом достаточно понятным, так как для него я был всего лишь Мишелем Ределье - французом арабского происхождения, меценатом и бизнесменом, богатым и щедрым, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, интересующимся древним Египтом и финансировавшим раскопки. В принципе, бестолковым, но достаточно обаятельным человеком.
    Я ничего не имел против такого отношения, потому что мне оно довольно неплохо играло на руку. Впрочем, Аль Гаруди не позволял себе таких вольностей. Иногда казалось, что старый историк знает обо мне гораздо больше, чем делает вид.
    - И с какой же целью создали урей? - вернул я разговор в прежнее русло.
    - Вот здесь, - Рошан взял шкатулку в руки и, откинув крышку, быстро пробежал пальцами по внутренней стороне, усеянной золотистыми иероглифами, - говорится о том, что Хнум - создатель людей, тот бог, что вылепил их из глины на своём гончарном круге, по велению Ра, создал божественную кобру, на подмогу Отцу богов. Ведь каждое утро Ра совершает путешествие в своей небесной ладье, освещая мир людей и вступая в схватку с подземным змеем Апепи. Кобра была обязана помогать богу в битве. Однако, доподлинно неизвестно, что же произошло. Точнее, банально невозможно расшифровать, так как часть иероглифов словно сколота острым кинжалом, но кобра Хнума была обращена в каменное изваяние и заключена в лазуритовую шкатулку.
    - Она не справилась со своей задачей, - улыбнулся я уголком губ, задумчиво поглядывая на вьющийся сумеречно-сизый дымок от своей сигары.
    - Откуда ты знаешь? - покосился Демир, пытаясь понять причину мною сказанного.
    - Предположение, - коротким ударом я сбил пепел в изящную обсидиановую пепельницу, которую мне вручил Аль Гаруди, зная о моей пагубной привычке. Ей я поддавался хоть и не часто, но со вкусом. - Хороших работников в камень не превращают.
    - Логично, - кивнул пожилой историк. - Однако есть интересный факт. - Указательный палец скользнул по нижнему краю шкатулки. - Тут говорится: чтобы сохранить кобру в целости и уберечь от… от кого тоже не разобрать - тоже стёрто, Хнум создал существо, долгом которого и являлась забота о каменной кобре.
    - Звучит глупо, - поделился мнением Демир. - Сначала заточить в камень, а потом приставить стража, чтобы охранял.
    - Ну, кто их знает, этих богов египетских, - тихо засмеялся я.
    - Меня больше удивляет другое, - задумчиво протянул Аль Гаруди, словно и, не слыша нашего разговора с Демиром. - Здесь очень часто повторяется такое понятие как "глина". Только к чему и как его правильно толковать - мне совершенно не понятно.
    Я склонился к Рошану, пытаясь получше разглядеть то, о чем он говорил:
    - Где?
    - Вот здесь, здесь и тут снова "глина", - он указал на крышку, аккуратную кубическую ножку, в нескольких местах внутри шкатулки. - Странно. Нет, её, конечно, нашли среди черепков, но там было много утвари, так что говорить о чем-то конкретном вряд ли имеет какой-то смысл.
    - Хнум вылепил людей из глины, - встрял в разговор Демир, - возможно, таким образом, упоминается бог-творец?
    - Не знаю, - покачал головой Аль Гаруди, - может быть что угодно. А каковы ваши предположения, Мишель?
    - Что могу сказать я, простой смертный, когда специалисты разводят руками, - лукаво улыбнулся я и осторожно взял шкатулку в руки. Красивая вещь, безусловно, очень древняя. Оба моих собеседника считают, что датировать её нужно примерно династическим периодом. Однако я с ними не согласен. И есть причины, которые вслух лучше не излагать. Шкатулка древнее. Намного древнее. И имя Танесерта, выгравированное на бархатно-синем лазурите и покрытое тусклым золотом, всего лишь фальшивка, так как истинный творец не мог оставить своего имени.
    - А предположения? Ведь, в конце концов, ты нас привёл на край пустыни, чтобы продолжить некогда заброшенные прежними искателями раскопки, потому что они им показались безнадёжными.
    - Шестое чувство, - засмеялся я. - Просто мне показалось, что поиски могли бы завершиться успехом. В любом случае, их начинали по какой-то причине. И, если вспомнить тех, кому удалось совершить какие-то более-менее значительные открытия, то они не останавливались ни перед чем.
    - Да уж, - не нашёл чем возразить Демир, - ты прав. А ещё для проверки предположения у тебя оказались приличные средства.
    Я пожал плечами. На то я и спонсор, чтобы помогать материально. Ну, или что-то вроде этого.
    Шкатулка весила около килограмма. Возможно, мне показалось, но в любом случае в руках ощущался не малый вес. Это казалось очень странным, потому что её обнаружили уже пустой. То есть дополнительный вес ничего и придавать не могло. Двойного дна мы тоже не обнаружили.
    - Красивая вещь, - заметил я с еле уловимой горечью, - жаль, что пустая.
    - Без змеи? - на всякий случай уточнил Демир.
    Я хмыкнул и легонько встряхнул головой. Не стоило пока показывать своих настоящих мыслей.
    - На неё было бы любопытно посмотреть, - сообщил я, возвращая предмет Аль Гаруди. - Тем не менее, я рад находке.
    - Я тоже, - кивнул историк. - Единственное, что у меня вызывает большой вопрос, так это то…- черные глаза араба внимательно посмотрели на меня, будто пытаясь разглядеть что-то такое, чего раньше совершенно не удавалось. - Скажи, Мишель, почему ты посчитал нужным скрыть её от египетского правительства и переправить шкатулку сюда, в Дубай, при этом чудом избежав таможенников?
    Несколько секунд я молчал, понимая, что мой ответ в любом случае им не понравится. А, если даже и понравится, то вызовет новые, совершенно не нужные вопросы.
    - Рошан, я редко прошу вас об услугах, однако это будет, пожалуй, одна из них. Пусть находка побудет некоторое время у вас. Так безопаснее. Зачем и почему - я расскажу чуть позже, когда буду абсолютно уверен, что угроза миновала.
    Демир и Аль Гаруди переглянулись, но не стали задавать лишних вопросов.
    ***
    Шейх Зайд Роуд - сердце делового мира Арабских Эмиратов, залитое неоном ночных огней и вывесок, четко освещающих покрытый черным бархатом ночи Дубай. Для меня он всегда будет одним из самых прекраснейших городов мира. Без излишней нервозности Нью-Йорка или душной суетливости Дели. Наравне с Дубаем, я также ценю безостановочную жизнь Гонконга. Эти города нельзя сравнивать, как и нельзя ими не восхищаться.
    Раздался клаксон и, совершив запрещенный маневр, меня лихо обогнула серебристо-белая "Феррари". Подобное поведение на дорогах я не люблю, однако в этот вечер данное действие не вызвало никаких эмоций. Единственное, что я отметил, так это то, что цвет машины обогнавшего меня лихача идеально совпадал с серебристой окраской моей "Мазды Таики". Где-то внутри неприятно кольнуло. Почему, правда, осталось загадкой.
    Через некоторое время затормозив возле величественно возвышающегося небоскреба, я выбрался из машины и потер шею, разминая затёкшие мышцы. Да уж, старею. Когда живёшь на свете неполных шесть тысяч лет, это всё же накладывает определённый отпечаток. Развернувшись, без промедления направился в здание.
    Дом - это всегда хорошо. Не имеет значения, каков он себя. Хотя, безусловно, лучше комфортабельный и обустроенный, чем наоборот.
    Оказавшись в уютных четырёх стенах, где можно было позволить себе любую вольность, я сменил деловую одежду на дишдашу - традиционную мужскую долгополую рубаху снежно-белого цвета с золотой вышивкой. В повседневной жизни у многих местных жителей она выглядит куда проще, однако я никогда не мог отказать себе в подобном удовольствии - надеть необычную, но красивую одежду.
    Пожалуй, стоит кое-что разъяснить.
    Мишель Ределье меня зовут последних двадцать лет. До этого у меня была масса имён, однако, я стараюсь нигде их не упоминать.
    Поисками урея Хнума, спрятанного в лазуритовой шкатулке, я занимаюсь с тех самых пор, как бог-творец зачаровал божественную кобру за то, что вместо помощи Ра, она переметнулась на сторону Апепи. Почему так произошло - до сих пор остаётся загадкой. Известно, что после того, как дошли вести о предательстве собственного создания, Хнум удалился в пустыню, и никто больше не видел скорбящего бога. Прошло несколько веков, прежде, чем удалось изловить коварную предательницу. Чтобы наказать её, Хнум обратил кобру в камень и заточил в лазуритовую шкатулку. А потом, вылепив из глины кувшин и разрисовав его охранительными символами, заключил шкатулку туда, наложив заклятья. Неоднократно пытались подданные Апепи освободить свою горе-союзницу, однажды это им удалось и змеи проломили глиняный сосуд. Но тут же были схвачены слугами Ра.
    Долго осматривал Хнум повреждённый сосуд, однако не стал ничего с ним делать, чтобы привести в прежнее состояние и убрать зияющий провал. Вместо этого он разделил сосуд на две части. Обратив глину в кровь и плоть, воспламенив божественный огонь, и вложил их душами в созданных людей. Мужчину и женщину, которых назначил вечными хранителями лазуритовой шкатулки, вменив им в обязанности следить за спящей в ней коброй. Хнум не мог её уничтожить, так как она мало того, что являлась божественным созданием, так ещё и на неё наложили заклятия слуги Апепи, не позволявшие богам причинить кобре вред.

    Хранителей нарекли Реджетет и Реджесет. Хнум одарил их неуязвимостью и долголетием, чтобы они могли выстоять против козней змей преисподни, а Ра дал своё благословение.
    Но видно, при создании этих двоих что-то пошло не так, потому что отношения между ними сложились не самым лучшим образом. То ли создатель где проглядел, то ли Тефнут не исполнила качественно свою работу, но в самый первый момент вместо любви в сердцах Реджетета и Реджесет разгорелась ненависть.
    Среди людей их называли "секер-анх", что означало "живые мёртвые". Наделённые могуществом, но являющиеся вечными слугами божественного урея.
    Впоследствии это понятие стало использоваться египетским народом для обозначения захваченных в плен и покорённых народов, ставших рабами фараона.
    Таяли годы, пересыпались песком века, сменялись столетия. Хранители постоянно боролись с подданными Апепи. Но перемирия между собой могли достигнуть только тогда, когда на мир богов и людей обрушивалась очередная беда.
    Каждый раз, отражая атаки демонов, они перепрятывали шкатулку в другое место, всё дальше уходя в пески пустыни.
    Почти забыли старых богов, однако считать, что они вовсе исчезли - глупость и абсурд.
    Последний раз оказался неудачным. Археологи обнаружили шкатулку, однако она была уже пуста. Значит…
    Мои мысли прервал мелодичный телефонный звонок.
    Не удосужившись даже встать с кресла, в котором просто шикарно устроился, я потянулся и подхватил лаково-чёрную трубку.
    Привычного "алло", я не услышал. Однако повисшая на линии тишина, заставила поднапрячься. Слишком уж хорошо я знаю её.
    В трубке раздалось едва различимый шелест, словно на берег накатывали маленькие волны океанского прибоя.
    - Здравствуй, Реджетет.
    Сладкое, как финиковый мёд и глубокое, как океан. Перед глазами тут же возникло прекрасное женское лицо, обрамлённое эбеново-чёрными прямыми волосами, которые едва придерживает фаянсовый обруч, украшенный прямоугольниками из бирюзы и золотистой эмали. Глаза у неё такие же, как и у меня, - черные, как ночь. Внутри полыхнул огонь, заставляя вспомнить, что обычно кроме гнева и неприятностей этот голос не несёт ничего.
    - Здравствуй, Реджесет.
    На другом конце провода также на несколько секунд воцарилась тишина. Потому что у возникшей из небытия моей второй "половинки" разбитого сосуда возникают те же ощущения.
    - Хорошо живёшь. У тебя шикарная машина.
    Неожиданно в мысли закралось подозрение, что лихач на "Феррари" - это именно вторая хранительница урея Хнума.
    - Спасибо. У тебя тоже, - невозмутимо ответил я.
    Интересно, она давно в Дубае? И как следила за раскопками и переправкой шкатулки сюда?
    То, что следила - не возникало никаких сомнений. По возможности, мы всегда стараемся быть ближе к предмету, который поручен богами. И как результат - постоянно находимся друг возле друга.
    - Есть предположение, у кого может находиться кобра?
    Реджесет замолчала. Мне даже показалось, что я чувствую напряжение, которое сковывает её. Кто пробудил кобру, и когда она исчезла - огромный вопрос. И как начинать поиски?
    Однако ответ моей "половинки" заставляет замереть на месте:
    - У меня.
    - Как? Зачем? Почему?
    Изумлению, затопившему меня нет предела, однако голос женщины по-прежнему звучит спокойно и уверенно, словно, она ожидала подобной реакции:
    - Так надёжнее, Реджетет. Не нужно волноваться, что её кто-то может выкрасть, если змея всегда перед глазами.
    Да уж. Требовалось некоторое время, чтобы обдумать подобное предложение. Но, кажется, Реджесет и тут просчитала всё наперёд:
    - Через двадцать минут курьер доставит свёрток с творением Хнума. Первым на её стражу от Апепи заступаешь ты.
    Внутри всё взорвалось от негодования. Ах ты! Да как вообще… да с чего ты решила, что можешь всё решать?!
    - Я тебя убью, - произнёс я ледяным голосом, чувствуя, что внутри всё клокочет от ярости.
    В трубке раздался приятный тихий смех, от которого по коже побежали мурашки.
    - Да, Реджетет? - уточнила она.
    - Да, Реджесет, - подтвердил я.
    - Тогда скоро увидимся.

Поделиться этой страницей