Не картридж

Тема в разделе '1 Группа', создана пользователем Знак, 4 фев 2013.

  1. Знак Administrator

    Не картридж

    Солнечный луч осторожно заглянул между неплотно завешенными шторками. За окном наперебой галдели райские птички. Наконец, шторы с тихим шорохом разъехались в стороны, открыв изумительный вид на тропические джунгли. Туман белесыми клочьями расползался в стороны, обнажая подернутую рябью поверхность маленького озерка. Плескались голодные рыбки, из окна тянуло сыростью и пахло орхидеями. Сергей, не открывая глаз, потянулся и, откинув край одеяла, медленно поднялся. «Добро пожаловать в мир обмана!» пробормотал он и начал делать нехитрую гимнастику, растягивая мышцы и связки. В окно он не смотрел, этот вид был ему хорошо знаком. «Сменить тему — Арктика!» - скомандовал он, и пейзаж за окном моментально изменился. Это уже было и не окно вовсе, а круглая дыра, непонятно зачем прорубленная в эскимосском иглу. Солнце стало заметно ниже и тусклее, ледяные торосы уходили за горизонт, белый медведь вдалеке довольно урчал и рвал зубами тюленя, не вовремя высунувшегося из полыньи ... Воздух стал немного суше, запахло настоящим снегом. В комнате резко похолодало — и это обычно была замечательная замена комплексному душу, который был не по карману Сергею каждый рабочий день. Вот по выходным - да, можно себя побаловать. Но сегодня... хм-м... сегодня будет исключение! И Сергей, насвистывая, отправился в ванную. А там его ждали настоящие приключения. Вначале он попал под ледяную воду тибетского водопада, потом под теплый тропический ливень и, наконец, его окатило с ног до головы настоящей (ну, почти настоящей) морской волной... Пару минут в раскаленных песках Сахары, а потом столько же на пляже в Калифорнии — это чтобы с кожи испарилась лишняя влага, да и загар нынче в моде — и можно покидать душевую кабинку. Стекло кабины перестало проецировать уходящий в бесконечность пляж, динамики тоже отключились, ветро- и аромагенераторы уснули теперь аж до субботы. И только из-за стенной панели что-то нетерпеливо пискнуло. Сергей вышел из кабинки, открыл панель — так и есть, нужно менять картридж с морской солью, да и аромакартридж уже на исходе. «Добро пожаловать в мир обмана... и картриджей!». Походя взглянул в зеркало. Коротко стриженные темно-русые волосы, чистая загорелая кожа, трехдневная небритость и двадцатисемилетняя тоска в серо-стальных глазах. Все как обычно, никаких сюрпризов.
    Он побрел обратно в свою единственную комнату. Лазерная панель уже отключилась, и стена была как обычно — молочно-белого цвета. Окна не было вовсе, по нынешним временам иметь квартиру с окном могли лишь сотрудники класса D5 и выше, а у Сергея только F3 и то без особых перспектив роста. Да и нужно оно, окно это? Что в него смотреть, ведь каждый день одно и то же... Но на самом деле, хотя Сергею в этом трудно было признаваться, смысл был. И не только в престиже. И не в цене, а ведь полторы цены обычной квартиры, при той же площади... Нет, окно — это правда. Нет, даже так — ПРАВДА. В него видишь то, что есть на самом деле здесь и сейчас. А вот лазерная панель — просто демонстратор смоделированных на компьютере картин. Это ЛОЖЬ. Хотя для большинства людей ложь куда предпочтительнее. Она красивее, ярче и при всем том — дешевле. Но не для Сергея. Он ненавидел ложь почти так же, как картриджи. А они, как и ложь, были повсюду.
    До выхода оставалось двадцать пять минут. Сергей подошел к холодильнику, вытащил из ячеек пару стальных цилиндров (да, да, это тоже были картриджи), на которых уже горели желтые огоньки. Остальные огоньки были зелеными, некоторые ячейки вовсе оставались пустыми. Холодильник напомнил ему рамку с сотами, такая же ячеистая структура, только соты очень крупные. Сейчас бы меду, того самого, с дедушкиной пасеки... Терпко пахнущего липой и тянущегося янтарной клейкой лентой от банки до голубого фарфорового блюдца... Сергей сморгнул и вернулся в реальный мир. Воткнул цилиндры сверху в комбайн и нажал единственную кнопку. «Время приготовления — до пятнадцати минут» - скомандовал он. Комбайн ответил приятным женским голосом: «Вариант — омлет , оладьи и зеленый чай, четырнадцать минут на приготовление. Пожалуйста, добавьте яйца!». Сергей вытащил из холодильника еще один цилиндр, в узком окошке которого медузами плавали куриные желтки, и вставил его в комбайн. «Старт!» Внутри шумно заработал миксер, что-то забулькало и задвигалось. Тем временем Сергей достал из шкафа рубашку, брюки и пиджак, недовольно провел пальцем по кромке штанин и рукавов. Так и есть — слегка влажные. Шкаф давно пора было менять, встроенный отпариватель и сушка своё, похоже, уже отработали. Но Сергей любил этот шкаф. Он почти не требовал картриджей в работе и обходился довольно дешево. Последние модели платяных шкафов были оснащены ароматизаторами одежды (плюс аромакартридж, замена каждые два месяца), пятновыводителем (еще плюс картридж, его хватало месяца на три), умягчителем воды (разумеется — еще один картридж, и его через шесть недель нужно было менять) и еще какими-то невероятными и, на взгляд Сергея, совершенно ненужными функциями. Но разумеется, к каждой функции нужен был сменный картридж, куда же без него! Подписка на все эти картриджи была льготной первые три месяца - «всего полцены, купите сейчас!», но потом... Это было еще хуже кредита.
    Ну да ладно, одежда высохнет и на нем. Сергей быстро оделся, достал из комбайна и поставил на столик пластиковую тарелку с омлетом, а машина тем временем принялась выпекать оладьи. Ну, то есть по рецепту это называлось «оладьи», но не имело ничего общего с настоящими бабушкины оладьями из сергеева детства. Наверно потому, что тесто у настоящих оладьев должно быть без разрыхлителей, а поднятое на опаре, да и молоко должно быть из-под коровы, а не синтезированное из соевого белка. И ведь кто-то сегодня такое может себе позволить... Но в эту сторону лучше не думать, а тем более утром — всё настроение испортишь. А, впрочем, омлет все же был неплох, да и оладьи с чаем хорошо утоляли голод — а что еще нужно утром от еды?
    До выхода оставалось еще целых семь минут. На шоппинг хватит, тем более в это время действовала дополнительная скидка в два процента. Сергей подошел к дисплею вакумейла, назвал коды нужных товаров (если заказывать несколько месяцев примерно одно и то же — поневоле заучишь), и свой пин-код. Дисплей довольно моргнул, и за пять с половиной километров отсюда механическая рука пришла в движение. Она сноровисто вытащила из огромного промхолодильника один за другим три тускло блестящих цилиндра. Цилиндры отправились по одному в окошко сортировщика, а оттуда в трубу вакумейла. Стальной картридж терпеливо подождал своей очереди, затем завис в трубе, поддерживаемый магнитным полем, и, разгоняемый этим же самым полем, начал набирать скорость. Сопротивление воздуха не было (за отсутствием такового в трубе), трение о поверхность — тоже, поэтому уже через три минуты гигантская гауссова пушка один за другим выплюнула в приемник в квартире Сергея картриджи с продуктами. Сергей отправил их в холодильник — поредевший отряд зеленых огоньков получил подкрепление — и пошел обуваться. Холодильник меланхолично считал с чипов данные и установил нужную температуру каждому картриджу. Он вообще был молчаливый трудяга, этот холодильник, и сменных картриджей сам в работе не требовал. Только электричество кушал, ну да оно стоило относительно недорого.

    -------------
    С электричеством в конце 21-го века проблем не было. Термоядерные реакторы холодного синтеза были безопасными, надежными и удовлетворяли возросшие потребности человечества в энергоресурсах. Практически весь транспорт работал на электричестве. Глобальный бизнес на нефти сменился бизнесом на энергии. Однако, у руля остались практически те же крупные игроки. Нефтяные компании в период своего владычества скупили десятки тысяч патентов относящихся к хранению и использованию электрической энергии. Разумеется, пока нефть была дорогой, все эти патенты лежали под сукном, тормозя развитие мировой промышленности. Электроавтомобили появились еще в начале 20 века, а стали популярны только через век. Был основной тормоз в развитии безтопливных систем — относительно малая энергоемкость аккумуляторов, их большая масса и высокая цена. Но после конструирования относительно небольших термоядерных реакторов холодного синтеза - мир изменился. Электричество уже не нужно было перебрасывать на огромные расстояния с потерями мощности — его можно было производить практически везде. Вся патентная масса, накопленная нефтяными королями, хлынула в производство. И в течение двадцати лет мир изменился. Экономить энергию стало незачем — ее было вдоволь. Поэтому крупный бизнес сделал ставку на экономии времени. Основной лозунг конца 21-го века - «Сделай это быстрее!». Поэтому мир заполонили картриджи. Практически у каждого устройства нашлись какие-то сменные блоки. Вначале (за почти два века до картриджного бума!) это были чайные пакетики — по сути, сменные картриджи для чаепития. Потом сменные стержни для авторучек. Зачем покупать новую авторучку, когда можно сменить стержень? Потом батарейки для фонариков. Потом картриджи для принтеров. Картриджи для кофеварок и чайников (пакетики — это уже не модно!) Картриджи для электронных сигарет. Топливные картриджи для автомобилей. А потом — картриджи для почти всего. Производители зарабатывали в основном на картриджах. В 30-е годы можно было получить автомобиль почти бесплатно, при вечной подписке на топливные картриджи компании Shell. Эта модель: получи бесплатно устройство - но покупай лицензионные картриджи (ну то есть — «стань нашим рабом»), постепенно завоевала весь мир. Покупатель экономил время, производитель наращивал мощности и подсчитывал прибыли. Каждая семья в конце 21-го века тратила на подписки на разнообразные картриджи примерно половину бюджета. Продукты питания тоже оказалось удобно выпускать в стандартных картриджах. Удобное хранение, транспортировка и переработка, а также возможность использования в автоматических кухонных комбайнах. Установи картриджи в комбайн и купи лицензию на рецепт — и можешь баловать себя кухней любого уголка мира простым нажатием кнопки... С точки зрения Сергея, это была злая насмешка над природой, но он, как и прочие, пользовался кухонными комбайнами. Ибо своего повара нет, а готовить самому - нет времени, да не на чем.
    ---------------

    Вверх или вниз? Конечно, вверх. Аэрометро было почти втрое быстрее и в четыре раза дешевле, чем вертокс, но торопиться сегодня было некуда, да и не любил Сергей аэрометро. Поскольку оно представляло собой то же, что и вакумейл, только гораздо больших размеров. А Сергею претила сама мысль о том, что он будет нестись по трубе, подвешенный в магнитом поле, словно кусок сыра Чеддер, который приехал к нему утром и упокоился в недрах холодильника. Поэтому Сергей, привычно выбрал вертокс. Большинство людей в холле ожидали лифта вниз, на нулевой этаж, где находилась станция аэрометро. Сергей поехал на крышу в одиночестве. С двадцать девятого этажа до пункта назначения лифт домчал его менее чем за минуту. На крыше было немного сыро, свинцовые тучи плотной пеленой застили небо, уходя под самый горизонт. Наверное, днем будет дождь... Он, как обычно, выбрал вертокс модели GA-X15. Не самая скоростная машина, но если увидят, что он летает на вертоксе изготовленном конкурирующей компанией, могут понизить корпоративный индекс. А это нынче альфа и омега карьеры, да у него и так с этим индексом проблемы... Сергей уселся в кресле, пристегнулся, продиктовал адрес прибытия, коснулся запястьем панели, назвал пин-код. Над головой с гулом начали раскручиваться лопасти винта. Когда ему было 6 лет, вертоксы только вышли на рынок и он спросил отца, а что будет, если в полете вертокс сломается? Отец, а он работал инженером GazpromAvia, рассмеялся и объяснил, что все системы на вертоксе сдублированы, и если откажет, к примеру, один двигатель, то на втором можно совершить вполне мягкую посадку. Если же бортовой компьютер выйдет из строя, то управление будет перехвачено внешним сервером и вертокс все равно благополучно долетит до посадочной площадки. «А что если оба двигателя сломаются и компьютер и еще система связи?» - не унимался Сережа. «Тогда вертокс отстрелит лопасти, а кабина опустится на парашюте. У парашюта своя, независимая система управления, отключенная во время полета, и она приземлит кабину вертокса в подходящем месте. Летай сынок, наша машина безопасна!» И Сергей летал... Ему до жути хотелось самому поуправлять вертоксом, но лицензию на управление транспортными средствами выдавали только военным, полицейским, спасателям и прочим безопасникам. Простые люди довольствовались автопилотами. Впрочем, и те, кому по долгу службы разрешалось пилотировать, пользовались этим крайне редко — автопилот был надежнее, реакция робота несравнимо быстрее реакции человека... Вертокс, тем временем, набрал необходимую высоту и взял курс на юг, к стодесятиэтажному билдингу GR, нависающим над Советским районом. С высоты птичьего полета Новосибирск выглядел довольно опрятно. Несмотря на мерзкую погоду, город был залит огнями, по Оби неспешно двигался караван барж, в воздухе, словно голодные стрижи сновали туда-сюда десятки вертоксов. Для большинства это был обычный рабочий вторник, но не для Сергея. В кармашке пиджака лежало... нечто особенное. Что-то, что должно было изменить его жизнь сегодня. По крайней мере, так ему казалось.

    Вертокс мягко приземлился на посадочном круге, суетливые лапки зарядника выдвинулись из платформы и нырнули в брюшко машины. Через полчаса она снова будет готова к полету — только называй адрес, плати и лети. Слава Богу, за лифт еще деньги брать не научились. Кабина упала на пятидесятый этаж, где находился офис Сергея. Ну, строго говоря, не его одного, а двадцати четырех сотрудников, деливших между собой помещение в сорок пять квадратных метров. Оупен офисы он не любил, ибо, несмотря на величину помещения, каждому доставался кусочек в полтора на полтора метра. Конечно, начальству побольше, на то оно и начальство. Но на таком рабочем месте реально чувствуешь себя голым, и не только из-за вездесущих видеокамер. Чихнуть нельзя, чтобы не услышать с четырех сторон «Будь здоров!» Как было бы здорово работать дома, но несмотря на экраны в размер стены, дающие полное ощущение присутствия в офисе, политика GazpromResearchне приветствовала такую форму сотрудничества. А это значит — меньше зарплата, меньше корпоративный индекс и, следовательно, про карьеру можно забыть. Почему — понятно, согласно исследованиям компании, в обстановке офиса производительность труда была выше в среднем на 36%, а это перевешивало все прочие минусы и экономии. Поэтому все, и топ-менеджеры не исключение, каждое утро заполняли своими телами огромный стодесятиэтажный муравейник.

    Время до одиннадцати пролетело почти незаметно. Сергей снял очки, положил ладони на глаза, подержал две минуты, убрал их и проморгался. Глазное управление было наиболее быстрым, но требовалось делать перерывы каждые пятьдесят минут, иначе сильно уставали глаза, а импланты стоили безумно дорого и не входили в его страховку. Поэтому зрение приходилось беречь. Он слышал, что в соседнем отделе разработан нейроинтерфейс к Сети, но инженеры пока не смогли решить проблему «белой обезьяны». Глаза и руки все же поддавались контролю больше, чем мысли и потому внедрение перспективного интерфейса откладывалось. Вот и его мысли были сейчас далеко от работы — он думал о предстоящей вечером встрече... Очки моргнули зеленым и вибрируя поползли к краю стола. Сергей улыбнулся — у кого там мысли сходятся? — и нацепил их на нос.
    - Привет Оксана!
    - Привет Сережа! Насчет ужина... слушай, меня сегодня мама очень просила ей помочь после работы, давай лучше пообедаем вместе?
    - Ну, раз мама... оно конечно... Значит давай в четырнадцать десять на обычном месте?
    - Ага, спасибо Сереж! Я буду.
    - Значит, увидимся!
    Сергей сложил очки и задумчиво постучал дужкой об стол. Или ему показалось, или какая-то доля неискренности скользнула в ее глазах. В сердце кольнуло ревностью — а вдруг не мама вовсе, а... Ладно, за обедом узнаем. Но настроение было безнадежно испорчено. Наверное, придется отложить серьезный разговор на завтра.

    Сергей поймал себя на мысли, что смотрит на часы уже каждые пять минут. Но почему-то минутные стрелки двигались в издевательском рапиде. Ровно в 14-00, когда пришло его время обедать, он сорвался с места. Кафе было всего пятью этажами ниже, он был на месте уже через пару минут и занял их обычный столик во втором ряду от окна. Вечером кафе превращалось в ресторан, менялось освещение, открывалась сцена, лазерные панели начинали транслировать мультиклипы, воздух наполнялся особыми запахами, вызывающими аппетит и желание потратить денег более, чем это было необходимо для простого удовлетворения чувства голода. Меню, конечно, тоже менялось на вечернее, появлялось спиртное, ну и ценники, разумеется, вырастали. Ну и наконец, только по вечерам— живое обслуживание. А сейчас тут была совершенно будничная атмосфера, роботы-официанты бесцеремонно гремели посудой и сновали по залу, чудом не натыкаясь на заполняющих кафе людей. На обед отводилось тридцать минут, и у каждого сотрудника был свой индивидуальный обеденный получас — таким образом, вполне удавалось избегать давки, и загрузка зала была равномерной в течение дня. У Сергея обеденный получас был в иное время, чем у Оксаны, но при необходимости можно было поменяться, что она и сделала.

    Оксана пришла в семнадцать минут третьего. И это было несколько странно и где-то даже подозрительно. Они встречались три месяца, и за это время она ни разу не опаздывала более чем на 5 минут. Компания очень ценила пунктуальность, и без этого качества сделать карьеру было нереально. Опоздание буквально на минуту влекло снижение корпоративного индекса. Сотрудники же отдела HR(а Оксана работала именно в этом отделе) знали все формулы расчета индекса наизусть, хотя их было немало. Необходимости в этом, впрочем, не было никакой, поскольку индекс рассчитывался для каждого сотрудника бездушным компьютером. Опоздал на рабочее место, сорвал сроки проекта, допустил малейшую неопрятность в одежде или даже посетил туалет больше или дольше положенного — все это так или иначе отражалось на корпоративном индексе. Повысить его было можно сверхурочной работой (только отрабатывая чьи-то чужие косяки), увеличением выработки (после чего план на следующий период также немного повышался — можешь ведь работать лучше!) или разработкой инноваций для компании. Сергей терпеть не мог, когда его загоняли в жесткие рамки, из-за этого его индекс последний год работы не то, чтобы не рос, а хорошо если не падал. Разумеется, в GRбыли отделы интеллектуальной разработки, где были совсем иные правила — например, свободный график. Но Сергей недобрал на тесте несколько баллов и потому был вынужден согласиться на годовой контракт в скучном отделе информационного обеспечения. К счастью, год мучений уже подходил к концу...
    Оксана была, как обычно, великолепна. Строгий синий костюм — юбка отмерена с точностью до сантиметра, стильное ожерелье и серьги с тритием, наимоднейшая укладка густых каштановых волос (разумеется, из числа разрешенных Корпоративным кодексом), поясок, клатч и туфли — все идеально подобрано по цвету и фактуре. Миниатюрный аромагенератор, в виде серебряной брошки, создавал тончайший запах душистой кананги. На рабочем месте, естественно, этот генератор не работал — запахи там были особенные, увеличивающие работоспособность и повышающие остроту внимания. Стационарными аромагенераторами были оборудованы все офисы билдинга, внедрение технологии и разработка рецептов стоило приличных денег, но окупилось уже через два года. Однако в кафе разрешалось использовать персональные аромагенераторы. Хоть и небольшой, но глоток свободы.
    Она грациозно присела на стул, ослепительно улыбнулась. Сергей даже на секунду забыл о своих подозрениях. Но только на секунду.
    - Сережа, привет! Как твои успехи?
    - Здравствуй, дорогая! Все хорошо! Ты выглядишь сегодня просто сногсшибательно! Впрочем, как и всегда.
    - Спасибо! Должность обязывает.
    - Как здоровье мамы?
    (Ему показалось, или на ее лице, на долю секунды мелькнула тень смущения?)
    - Мама в порядке, но сегодня просила заехать пораньше. Я давно обещала ей помочь разобрать старые вещи. Да и соскучилась она, две недели мы не виделись.
    - Помочь маме, это святое...

    Тем временем, подкативший робот расставил на столе тарелки с едой в строгом соответствии с заказом, который Сергей отправил еще час назад. Дежурный обмен пожеланиями приятного аппетита. Хотя особого аппетита у Сергея не было, но разговор как-то не клеился, и приходилось есть. Они немного поговорили о погоде (конечно, мерзкая, но чего ждать от октября в Новосибирске?), о назначении нового начальника отдела HR(выскочка, но ретивый, больше года наверняка не задержится, пойдет выше), о новой постановке «Дон Кихота» в оперном театре (критика, как обычно, не в восторге, но ведь аншлаги)... Сергей смотрел на Оксану и чувствовал, что что-то неуловимо изменилось в ее отношении. Но вот что именно, он понять не мог. Зато увидел браслет на ее запястье, который не замечал ранее. Тончайшее серебряное кружево с пластинками обсидиана. Он знал секрет такого браслета и сейчас гадал, что там? Противозачаточные? Нейростимуляторы? Иммунодепрессанты? Просто витамины? Он обратил на него внимание, когда Оксана чуть потерла запястье. Браслет хоть и выглядел стильным украшением, но был также простейшим медицинским прибором и впрыскивал в кровь лекарство через строго отмеренные промежутки времени. Но вот что там за состав?..
    - Оксан, а давай сходим на «Дон Кихота»? Ведь давно не были в театре. Скажем, в пятницу? Устроит?
    - Сергей... понимаешь... хотела тебе сказать... Нам надо расстаться. Ты классный, ты мне нравишься, но... Я не люблю тебя. Прости.
    - (Он молчал и пристально посмотрел на нее. Она отвела глаза. Нашла другого? Возможно так...)
    - У тебя все будет хорошо, я знаю. Но я больше не могу!
    - (Он не проронил ни слова. Любые слова были лишними).
    - Сережа, еще раз прости. Мне было хорошо с тобой, но... я так решила, понимаешь? Надо так. Прощай!

    Она ушла, а он остался сидеть, уткнувшись в почти пустую тарелку. Что за странная давящая пустота внутри? Теперь уже не важно.. Ничего не важно. Хотя... ему показалось, или он видел слезу в уголке ее глаза? Показалось, наверно. Он никогда не видел ее плачущей.

    Сергей не помнил, как добрел до своей коробки-офиса. Механически включил очки, надел их. И увидел входящее сообщение от Антона Кливина, своего шефа. Лицо начотдела, напоминало физиономию игрока в покер — полное отсутствие эмоций: «Сергей, будь добр, зайди ко мне в 18-00» - и отключился. Непонятно, чего ждать: награды или выволочки. С ним всегда так. На такой работе начальству нужно было иметь стальные нервы. Впрочем, Сергею уже было все равно. Хорошо работать все равно не получалось, но он попытался загнать душившие его эмоции на самое дно. Отключить мозг, отключить чувства. Я — бездушная машина по эффективной обработке информации... Я — робот. Я просто должен делать свою работу. Или роботу? Робота у робота...
    В 17-45 последними движениями глаз Сергей раскидал по массивам отслеженные им маркетинговые данные и снял очки. Надо сделать гимнастику, но сил нет. Он пропустил два перерыва и глаза начинали слезиться. Но роботу не нужна гимнастика. К шефу он придет с красными глазами, ну и пусть. Это уже не важно. Уже ничего не важно. Этаж вверх, лифт на площадке, но лучше пойти пешком. Открыть дверь, кивнуть секретарше, получить дежурную улыбку. Он остановился перед дверью. Стрелки антикварные механических часов на стене превратились в вертикальную линию, а из-за двери раздался мелодичный бой — и Сергей вошел.
    Шеф встал, протянул руку и улыбнулся своей фирменной улыбкой — только нижняя половина лица, словно резиновая, растягивалась в стороны, а на верхней не было ни единой морщинки. Формальное следование Корпоративному кодексу. Положено улыбаться при встрече — будь любезен, иначе минус пару баллов к индексу.. Сергей не ответил ему улыбкой, но шефа это совершенно не смутило. Его лицо было похоже на театральную маску, только в отличие от маски оно не было ни комедийным, ни драматическим, оно было - никаким.
    - Сергей, через месяц заканчивается твой годовой контракт. Я хочу поговорить с тобой о твоем будущем. (Шеф положил руки на подлокотники кресла и откинулся назад)
    - Я вас внимательно слушаю, Антон Дмитриевич. (Сергей попытался изобразить внимание и немного подался вперед. Надо просто играть свою роль).
    - У меня тут твое личное дело. - Шеф положил перед собой на стол прозрачную табличку, заполненную бегущими строчками текста, фотографиями, цифрами графиками и диаграммами. - Ты учился в двадцать втором колледже, верно?
    - Верно. (Зачем он это спрашивает?)
    - Хороший колледж, хочу своего сына отдать туда. Но оценки у тебя были... средненькие. Так?
    - Решение творческих задач — высший балл, тесты — немного ниже среднего. Не люблю стандартные тесты. В итоге — чуть выше среднего балла. (Сергей терпеть не мог школу и с удовольствием бросил бы ее. Среднее образование было приведено к евростандарту и сводилось к тому, чтобы накачать ребенка стандартным же пакетом знаний — у всех одинаковым, вне зависимости от школы и даже страны.)
    - Да, верно, верно. Значит, к творчеству склонность имеешь? Это похвально. Но при сдаче теста в отдел интеллектуальной разработки ты не набрал нужного количества баллов, верно?
    - Мне не хватило двух баллов до проходных пятидесяти. Не люблю тесты. И не понимаю, зачем проходить их в отдел, где требуется креативное мышление?
    - Таковы правила компании, Сергей. Не нами писано... А что написано пером, сам знаешь... (Шеф скосил глаза в нижний правый угол таблички и текст на ней медленно пополз вверх.) Потом ты закончил академию информационного дизайна. Инфодизайнер значит?
    - Да, он самый. (Сергей начал догадываться о правилах игры. Пять раз согласишься с очевидными фактами, потом автоматически согласишься и с нужным начальству предложением. Законы психологии работали так уже не одну тысячу лет.)
    - Перспективная профессия, но оценки в дипломе, как я погляжу, тоже средненькие...
    - Дипломная работа — 85 баллов, тестирование — 68 баллов. (У Сергея создалось впечатление, что и план ведения такой беседы был тоже записан в одну из многочисленных инструкций для начальства.)
    - Да, я помню, не любишь тесты... А также не любишь правила, законы, инструкции и предписания, верно?
    - Все верно. Я считаю, что человек рожден для того, чтобы выходить за рамки правил.
    - Ну, наверно отчасти ты прав. (Шеф скользнул по Сергею пустыми глазами). Но люди которые преступают правила и законы называются как? Правильно, преступники... Вот посмотри на эти часы... (Шеф повел взглядом в сторону огромных, выше человеческого роста, напольных часов, с мерно качающимся маятником. Часы стоили наверно больше, чем вся квартира Сергея.) Они работают уже больше двухсот лет и все еще точно показывают время. А все потому, что каждая шестеренка вращается в точном соответствии с соседней. Если бы они вздумали крутиться сами по себе, нарушая правила или, как ты говоришь, «выходя за рамки», механизм бы сломался. А кому нужны сломанные часы, а Сергей? Так вот наша компания (шеф назидательно поднял палец вверх) - это невероятно сложный механизм. И он в свою очередь является маленькой шестеренкой в еще большем механизме. Мы — часть огромного холдинга. И все правила и инструкции, и да — тесты тоже, все это существует лишь для того, чтобы часы работали... И они работают уже более ста лет!
    - Да, конечно. (Сергей начал догадываться, к чему шло дело.)
    - Но, вернемся к нашим... к нашему вопросу. Отдел аналитики проанализировал изменения твоего корпоративного индекса за все время твоей работы, учел историю твоего обучения и выдал прогноз. И этот прогноз, скажу я тебе, негативный. Индекс понемногу падает, и если ты останешься на этой должности — будет продолжать падать...
    - (Сергей промолчал. Он в принципе знал, как это происходило. Компьютер тупо вычислил тренд, начотдела аналитики не глядя подмахнул результаты, а что, программа ведь не ошибается? Это человеку свойственно ошибаться, а компьютер — не человек.)
    - Однако, мы считаем, что определенные перспективы у тебя есть. (Ага, вначале напугать, потом подсластить пилюлю. Наверняка — всё говорит по инструкции). Поэтому мы предлагаем тебе поработать год в поисковом отделе. Конечно, должность чуть ниже. И меньше доход. Но ниже и требования. Поработаешь год, наверняка получишь назначение выше. Если конечно...
    - Если мой корпоративный индекс начнет расти?
    - Да, ты все верно понимаешь. Вот твой контракт. (Шеф положил табличку перед Сергеем. Читать его смысла не имело — контракт был стандартным и отличался от всех прочих только названием отдела, должностью и уровнем оклада. Дьявол же обустроился среди трехсотстраничной должностной инструкции, и она наверняка уже была отправлена Сергею на личную почту.)
    - Спасибо, - хрипло ответил Сергей, - я отвечу вам завтра. (На самом деле, отвечать было нечего. Предложение от компании было одно. Принять его — означало проститься с квартирой и переехать в более тесные апартаменты. Не принять его — означало лишиться квартиры вообще, только еще хуже, поскольку найти работу вне корпорации для специалиста его профиля было почти нереально.)
    - Вот и отлично. Жду тебя завтра в это же время. (Шеф встал, протянул руку и слегка растянул губы в стороны. Аудиенция была закончена. Наверное, вот с таким же выражением лица он мог бы отправить Сергея в ссылку или на виселицу. Ему было совершенно все равно, примет Сергей контракт или нет. Главное — часы должны работать.)

    На крыше было темно, с Оби дул холодный, пронизывающий до костей ветер. Домой не хотелось. Сергей смотрел на город, вспоминал колледж, академию, сдачу бесконечных тестов. Мелькнула мысль - нет, он не робот. Он — картридж. Его наполнили стандартной начинкой, протестировали и вставили в гигантский холодильник. Загорелся желтый огонек — срок годности подходит к концу, добро пожаловать в комбайн. Загорелся красный — годен только на переработку. Миллиарды людей на планете перестали быть людьми, и он — тоже. Это была планета ходячих картриджей, которые питались из картриджей, работали, чтобы получить еще больше картриджей и после смерти попадали в утилизацию, как все картриджи. Согласно правилам медицинской страховки, при смерти человек добровольно жертвовал донорам свои органы. Разумеется, можно было отказаться, но тогда медстраховка была с минимальным уровнем услуг. Органы уже научились выращивать, но это стоило куда дороже, чем изъять. Экономика решала всё.
    Сергей достал из кармана бархатную коробочку и размахнувшись кинул ее вниз. А ведь она всё знала. Она потому и отменила встречу вечером, что знала про его разговор с начальством. Эйчары всегда всё знают, что касается персонала. Теперь ясно, он перестал быть перспективным для нее. Наверняка уже присмотрела себе кого-то. Может нового начальника своего отдела? Уж тот по части карьеры ему сто очков вперед даст. Да, видимо мы картриджи с разных полок... Работать год на еще более тупой работе? Хрен вам всем! Сергей достал коммуникатор, включил диктофон и отчетливо произнес «Я вам не картридж, суки, ясно вам? Не картридж! Я ЧЕ-ЛО-ВЕК!» Он снял пиджак, положил в карман коммуникатор и кинул его на крышу. Ёжась от холода, подошел к краю. Где-то внизу вереницы огней тянулись на другой берег Оби. Ага, картриджи поехали на заправку. Пролетающий мимо полицейский дрон приостановился. Сергей встал на парапет, закрыл глаза и вдыхал прохладный влажный воздух. Никаких чертовых ароматизаторов, самый настоящий ветер. Дрон развернулся, включил прожектор и направил его на Сергея. «Прошу Вас, отойдите от края!» Сергей знал, что его сейчас снимает полицейская камера и передает изображение в участок. Он улыбнулся. «Завтра я попаду в ТОП канала происшествий Сети». Он раскинул руки и полетел навстречу огням...

    Оксана вышла из кабинета врача в половину восьмого. Прогноз неутешителен. Острый лейкоз. Страховка не могла покрыть стоимость биогенетического лечения. Шесть месяцев жизни. Если химиотерапия — то двенадцать месяцев боли. Выбор невелик. Она сняла браслет и кинула его в сумку. Это было верное решение, второе верное решение за сегодняшний день. А Сергей... я напишу ему письмо, он поймет, не сможет не понять. Но он получит его после того как... Через шесть месяцев. А сейчас надо ехать к маме. Надо помочь ей, раз обещала. Сергей был прав, мама — это святое.
    Госпожа Тукка, fannni и Магуа нравится это.

Поделиться этой страницей