Метаморфоза

Тема в разделе '3 Группа', создана пользователем Знак, 27 янв 2013.

  1. Знак Administrator

    Метаморфоза

    Все произошло слишком быстро. Я не понял... Вспышка фар, вылетевший из-за поворота джип и сильный удар. Потом меня подбросило куда-то вверх, а может, мне так показалось, но непонятная сила подхватила и понесла над белеющими дорогами нашего провинциального городка. Это первый снег, выпавший только сегодня утром и не растаявший вопреки ожиданиям. Сейчас он смотрелся по-новому, как и все остальное. Я летел, не прилагая никаких усилий, а мое удивление постепенно стало эйфорией. Но стоп!.. Я вдруг вижу себя на асфальте в свете фонарей, а вокруг никого. У меня разбита голова, и из нее хлещет кровь. Кто-нибудь, помогите! Я же умру! Боже, сколько раз я слышал эти сказочные истории об отделении души от тела... Неужели это случилось со мной? Но мне слишком рано. Я лучший студент на курсе, мне пророчат блестящее будущее архитектора. Кто этот подонок, оставивший меня умирать по его вине? Я должен найти его, я должен отомстить.
    Вижу одинокую фигуру. Мужчина склоняется надо мной, быстро достает мобильный. Спасибо, друг! Но поздно, мне уже нельзя помочь. Я несусь вперед и найду своего убийцу.
    Я устал бродить по улицам, не оставляя следов не снегу, который упрямо лежит и не хочет таять. Я без труда прохожу сквозь стены домов, магазинов, кафешек, узнаю многих людей из моего детства и юности, но не могу что-то сказать. Мне не хочется есть и спать. Как будто зависший в одном дне, я потерял счет времени.
    Прошли мои похороны. Горе и растерянность на лицах родителей. Их слезы кажутся субстанцией из другого мира. Теперь я не умею плакать, хотя взамен получил много того, что не под силу живым. Вот мой друг Вовка, к которому я приехал на день рождения. Это от него я возвращался в тот вечер. И, похоже, парень чувствует себя виноватым в моей гибели. Брось, Вован! Ты выпил намного больше меня не смог бы меня проводить, а если бы и смог, то в наших ли силах предугадать и "подстелить соломки". Мне жаль, что так случилось, но уже ничего не исправить.
    Дальше - другое существование. Но почему я все еще здесь? Одинокая неприкаянная душа... Я не могу вырваться за пределы моего маленького города. Может, это моя тюрьма? Хотя... я не сделал самого главного. Я ищу сбивший меня автомобиль, а точнее, его владельца, какого-нибудь очередного возомнившего себя дорожным асом, трусливого и бездарного. Не знаю как, но я узнаю его среди других, иначе мне никогда не вырваться из плена этих знакомых, но уже опостылевших улиц.
    Пытаясь хоть как-то развлечься, я заходил в квартиры знакомых и незнакомых горожан, наблюдал за их незатейливым бытом, но очень не долго, так как сразу же испытывал неловкость за свое подглядывание, чувство досады оттого, что мне недоступны такие обыденные вещи, как домашний уют, завтраки и ужины, телевизор или книга перед сном. Я сознательно избегал увидеть своих родителей со дня похорон, потому как мне невыносимо было видеть их страдания от столь внезапной и ранней потери сына, а также всех связанных со мной надежд. Все рухнуло, как карточный домик от малейшего дуновения. Какая же хрупкая эта жизнь! Молодой, самоуверенный, полный сил и грандиозных планов, мог ли я предполагать такое? Даже Вовка, скромный троечник в школе, выбравший водительские курсы вместо многолетней учебы в вузе, часто говорил: «Мы никогда не знаем, что ждет за поворотом». Философ-любитель, как же ты был прав! Иногда я сажусь в его газель, когда он развозит товар по магазинам, и наблюдаю, как ловко и он управляется с баранкой, насвистывая какую-то мелодию. Он никогда не хотел ничего иного, кроме водительского ремесла. Что ж, дай Бог, чтобы не попадались на пути те, кому вообще нельзя садиться за руль.
    При воспоминании о своей глупой гибели я испытываю ненависть, какой не знал за всю свою жизнь. Вот я сижу на крыше серой «хрущевки» и смотрю вниз. Судя по теплой одежде прохожих и выросшим сугробам, наступила зима. Порой мне хочется слепить снежок и бросить его в жирную сороку у мусорного бака; или начертить на снежной поверхности «Ленка дура», как часто бывало в школьные времена. Менялись только имена визжащих от негодования моих сверстниц, таких милых и вздорных, добрых и заносчивых. Наташки, Ирки, Таньки…Калейдоскоп женских имен чуть позже, когда детские заигрывания сменились романтическими увлечениями. Сколько их было в жизни юного обольстителя! Некоторые даже успевали влюбиться в меня, но я всегда уходил, почувствовав привязанность к моей персоне. Мне вполне хватало легких и мимолетных, как жизнь мотылька, романов. Нет, я никого не любил, хотя время от времени пускал в ход это словечко, чтобы увидеть, как вспыхивают глаза наивных девчонок. Как бы мне хотелось сейчас посмотреть на это, поболтать с любой из них, ощутить доверчивое теплое прикосновение тела!
    Я совершенно одинок, хотя и могу находиться среди толпы. Но все проходят сквозь меня, словно я воздух. Возможно, так оно и есть. Кто я теперь? Даже пар от кипящей воды имеет свои очертания, а я просто невидим!
    - Костя! Костя Градов! – чей-то внятный фальцет обрывает мои грустные размышления, но я, даже слыша свои имя и фамилию, не могу поверить, что кто-то может позвать меня теперь.
    Но голос настойчив, и я смотрю назад. Передо мной стоит расплывчатое облако, напоминающее собой фигуру мальчишки, бледную и прозрачную, но от этого не менее реальную. Вглядываясь в нее, я вдруг узнаю своего бывшего одноклассника Антона, спрыгнувшего с балкона в двенадцать лет. - Тоня… - произношу я обидное для пацана имя, которым мы его и называли. Это был тихий, замкнутый ребенок с болезненно бледной кожей и отстраненным выражение лица. Он почти не общался с нами, читал на переменах какие-то умные книжки, и иногда чуть заметно улыбался чуму-то своему, далекому от нашего понимания. И если девочки относились к нему с сочувствием, то мы не оставляли его в покое своими подчас грубыми насмешками. Антон не реагировал и как будто не замечал этого, что распаляло еще больше. Учился он средне и не проявлял склонности ни к одному предмету. А потом директор школы зашла в наш класс на первом уроке и сообщила, что мальчик разбился. Причину такого дикого поступка никто не знал, но в моей душе что-то противно заворочалось, как клубок змей. Наверное, я почувствовал себя причастным к его неожиданной гибели, и, кажется, ни я один. Слишком тихо было в этот день в нашем неугомонном сообществе. Впрочем, скоро мы зажили прежней жизнью, лишь иногда вспоминая странного мальчишку. – Откуда ты? – задал я дурацкий вопрос, так как не находил слов, опешив от такой встречи. – Я давно наблюдаю за тобой, - улыбнулся Тоня. – С того дня, когда тебя сбили. Я видел все смерти в этом городе. Это мое наказание за самоубийство. Я должен увидеть много смертей, чтобы продолжить свой путь, как полагается душе после смерти телесной оболочки.
    - А что полагается душе?
    - Все узнаешь в свое время.
    - Значит, ты видел меня, а я тебя нет. Почему? Почему ты не показывался мне, когда я был совсем один?
    - Скоро ты перейдешь на другой уровень, а я еще должен остаться здесь,- почти равнодушно проговорил призрак Антона.- Я знаю, что тебя держит, и я помогу тебе.
    - Ты же видел, кто меня сбил! – воскликнул я с радостью, которой не испытывал, кажется, целую вечность.
    - Да, пошли, я приведу тебя к нему.
    «Пошли» - это не то слово. Мы летели как две пушинки, подгоняемые вихрем. Близок час расплаты!
    Только…отрезвляющая мысль застала меня врасплох. Как смогу отомстить я в своем нынешнем бестелесном положении?
    И когда мы оказались возле солидного особняка, там, где заканчивался городской пейзаж, я мысленно воззвал к своему обретенному помощнику. Конечно, он понял меня на этом телепатическом уровне, и произнес спокойным ровным тоном мудреца:
    - Костя, ты сделаешь с ним, что захочешь. В тебе накопилось достаточно энергии за то время, пока ты фантазировал на эту тему. Но, возможно, что-то тебя остановит. Не внешняя сила, а то, что в тебе. Ты волен делать свой выбор, быть может, я буду свидетелем еще одной преждевременной смерти, а может, дальнейшей метаморфозы, которая произойдет с тобой, и ты примешь ее как дар небес. Жди здесь, он подъедет на той же машине. Его зовут Вадим.
    Я не понял многого из того, что он произнес, как и того, зачем мне знать его имя. Но благодарность буквально лучилась из меня, как свет из зажженной лампочки.
    - Спасибо, - только и выдохнул я.
    - Да пустяки. Я был рад с тобой встретиться.
    - Я тоже,- искренне ответил я и, прежде, чем он успел раствориться в воздухе, спросил, назвав неожиданно для себя настоящим именем: Антон, а зачем ты тогда… спрыгнул?
    - Полетать захотелось.
    И размытые черты исчезли навсегда.
    Ждать… Осталось только ждать. Как же это легко по сравнению с моими бессмысленными скитаниями. Почему я не был здесь, где бомонд нашего захолустья строит себе рай? Да что вы знаете о настоящих домах! Вам и не снилось, что бы мог построить я на этой земле, на которой теперь не оставляю следов. Нет, я оставлю свой последний след! Ярость, смешанная с восторгом от близости цели, захватила меня целиком. Я представлял перекошенное от ужаса лицо моего убийцы. Он сойдет с ума, прежде, чем его никчемная душа покинет бренное тело и никогда не обретет покоя.
    С этими мыслями я прошел сквозь стены, которые, по всей вероятности, казались хозяину неприступной крепостью, решив прогуляться, а заодно узнать, нет ли кого внутри. Роскошь была очевидна, и тем радостнее мне было от чувства собственного превосходства и силы. Какое-то время я был поглощен окружающей обстановкой, дорогой и не лишенной вкуса. Но вдруг я заметил девушку в наушниках, делающую ритмичные движения. Она то и дело закрывала глаза и была настолько увлечена своей музыкой, что вряд ли заметила меня, даже если бы я обрел плоть и кровь. Это было совсем еще юное создание с русыми волосами средней длины, красиво обрамляющими овальное личико. На ней были потертые голубые джинсы и футболка. А во внешности проскальзывало что-то такое, что, наверное, заставляло робеть парней и лишало их уверенности в себе. Я не знаю, каким образом, но я вмиг почувствовал ее надменность и самолюбование. Этим юным леди стоит лишь раз взглянуть, и ты навсегда оставишь попытки сблизиться. Я знал таких особ и старался держаться от них подальше – слишком затратно материально и морально. К тому же будучи при деньгах они вряд ли будут в восторге от той развлекательной программы, что может предложить еще не вставший на ноги студент. И все же сейчас я невольно залюбовался сейчас этой девушкой, забыв обо всем. Богатая, избалованная вниманием и подарками, но такая чистая и светлая, будто ветка только что распустившейся белой сирени. Мелодия пьянящей весны, когда не хочется думать ни о чем, кроме предстоящего свидания. И сердце трепещет, как посаженная в клетку птаха, и рвется на волю, чтобы бежать, нет, лететь, к предмету обожания.
    Сколько прошло времени? Незнакомка уже устроилась в кресле со своими наушниками, вытянув ноги и запрокинув голову. Вдруг я вспомнил, для чего я здесь, словно спустившись с небес на землю. А может, в реальность меня вернул голос с первого этажа:
    - Анюта, ты дома?
    Это Вадим. Конечно, он уже вернулся. Я заметался по комнате, как будто меня могли увидеть.
    - Аня, ты оглохнешь от своей музыки,- проворчал поднявшийся по лестнице мужчина лет сорока пяти в дорогом костюме и стрижкой «ежиком». Он властным движением сдернул наушники, и Аня глубоко вздохнула.
    - Уроки сделала?
    - Ничего не задавали.
    - У тебя выпускной класс, а ты занимаешься всякой ерундой, только не учебой. Как ты собираешься поступать в университет, даже не надейся на мои деньги.
    - Очень надо, - фыркнула девушка, закинув ногу на ногу.- Выйду замуж за такого, как ты, и без высшего образования.
    - Ну-ну. Выйди сначала. Много вас таких, особенно в детдомах.
    Сказав это, Вадим, будто запнулся на полуслове, хотя фраза была закончена. Реакция Ани была мгновенной – обида и одновременно вызов отразились на ее лице.
    - Упрекать будешь, что от детского дома спас?
    - Да что ты, племяшка. Я же не мог по-другому. Когда твоих родителей не стало, я и не думал ни секунды. Ты кровь моя.
    - А что ты свою семью не завел?
    Тон был уже примирительным, видимо ссора с дядей не входила в ее планы.
    - Заводят котят. Все, давай ужинать.
    Ну вот, я узнал маленькую историю маленькой семьи. Что дальше?
    А дальше я понял, что влюбился в Аню. Вот так быстро и безнадежно. Любовь, казавшаяся мне чем-то абстрактным, вдруг обрела конкретное воплощение. Я сопровождал девушку повсюду. Я сидел у ее ног, когда она смотрела телевизор, переключая с канала на канал, или когда слушала свою музыку. Я видел, как она сбегает с уроков, чтобы погулять с каким-нибудь бойфрэндом. Поначалу я даже ревновал, но вскоре успокоился, видя, с какой легкостью она держит с ними дистанцию и отпускает колкости по любому поводу. Нет, ей никто не нужен. Это только игра, самоутверждение и юношеское желание покорять.
    Постепенно я начал чувствовать себя ангелом-хранителем и не оставлял Аню даже спящую. Не испытывая стыда, я наблюдал за ней раздетой и мне хотелось стать художником, чтобы запечатлеть эту красоту на полотне. А еще меня тянуло коснуться волос, заглянуть в озорные зеленоватого оттенка глаза и увидеть там себя, как в воде тихого озера. Это были новые желания, раньше я назвал бы их блажью, а сейчас я готов плакать, как ребенок, от собственного бессилия, если бы только мог. Но я не могу ничего. Оказывается, во мне достаточно энергии, чтобы убить, но абсолютно нет для любви. Где же ты, Антон? Кажется, я начинаю понимать кое-что из твоих слов, но это не облегчает моего состояния. Мне уже не нужна смерть Вадима. Она бы осложнила жизнь любимой девушки. К тому же, наблюдая за ним время от времени, я понял, что не все гладко в его сытой жизни. Дядя Ани – владелец всех питейных заведений нашего захолустного городка. Очень часто он пропадает в них сам и по мере опьянения становится все более угрюмым и задумчивым. Я не знаю причин его мрачных раздумий, а для племянницы это возможность избежать его нравоучений, поэтому она не волнуется по поводу такого поведения своего опекуна. Я не хочу больше мстить Вадиму, и меня не оставляет мысль, что в скором времени его ожидает что-то дурное.
    А время движется и меняет антураж. Вот уже снег посерел и набрал влаги. Весна становится все более заметной, а сосульки длиннее. Меня не оставляет мучительная мысль дальнейшего моего «существования», если слово такое уместно, когда идет речь о призраке. Теперь меня удерживает на этой земле не жажда мести, а любовь. Но мы находимся в параллельных мирах, она живая, она выйдет замуж, а я уже умер, и все, что я чувствую – какая-то жестокая ошибка, танталовы муки.
    Но однажды все изменилось. Яркий апрельский день сменился спокойной ясной ночью. Я как обычно прилег рядом со своей возлюбленной, охраняя ее сон, но вдруг будто провалился в какую-то иную действительность, как это случалось у живого при быстром засыпании после слишком активного дня. Аня смотрела на меня, да, именно так, а не сквозь меня, как всегда. Она видела меня и улыбалась.
    - Привет. Как тебя зовут?
    Я хотел сказать, что меня нет, но побоялся испугать девушку, поэтому просто сказал, еще не веря до конца в происходящее:
    - Костя. Константин.
    - А я Анна. Пошли, я покажу тебе наш сад.
    У них не было никакого сада. Только клумбы, за которыми ухаживала их кухарка. Но мы действительно пошли по гладким тропинкам, вдоль которых росли кусты разноцветных роз и еще каких-то неизвестных мне цветов.
    - Правда, красиво?
    Аня смотрела на меня, и глаза ее смеялись, будто потешаясь над моим неверием в происходящее.
    А мне хотелось спросить, где мы находимся, и почему я вдруг стал видимым, но вместо этого я проговорил смущенно, отведя взгляд:
    - Да, и ты тоже очень красивая.
    Она засмеялась в ответ и взяла меня за руку. И чудо! Я ощутил это прикосновение ее ладони, человеческое тепло, которое считал таким недоступным.
    Утром я понял, что это был сон. Аню разбудил будильник, она снова не замечала моего присутствия, но что-то изменилось в ней, в выражении лица и взгляде. А на следующую ночь все повторилось лишь с той разницей, что мы не знакомились, а встретились как на романтическом свидании. И так происходило снова и снова. Я понял, что снюсь Ане. И видимо, эти ночные ведения стали действовать на нее все сильнее и сильнее. И куда только делись ее привычная дерзость и болтливость, многочисленные свидания, споры с дядей и весь обыденный уклад? Я стал замечать, как моя любимая девушка грустит о чем-то и подолгу смотрит в окно. Не желая стать причиной ее печали, я все-таки лелеял в себе одну робкую надежду, хотя и не знал, чем это может обернуться для нас обоих.
    А однажды Аня призналась своей подруге Оле, что видит во сне одного и того же молодого человека, и что любит его. Оля восприняла эту новость со свойственным ей оптимизмом:
    - Значит, скоро ты встретишься с ним наяву! А он симпатичный?
    - Да. Я даже знаю его имя – Костя. Но, знаешь, мне как-то не по себе. Он как будто уже есть у меня, и мне почему-то страшно.
    - Не бойся, подруга. Все будет хорошо.
    Слушая это, я не знал, радоваться мне или тревожиться. И я твердо решил обо всем рассказать Ане.
    И когда мы опять повстречались в ее сне, я как можно осторожнее заговорил на тему смерти. Конечно, я нес какую-то ахинею, то, что приходило в голову из прошлых представлений и собственного опыта.
    - Ты веришь, что душа бессмертна? – наконец спросила Аня, глядя на меня так, словно я был пророком.
    - Я не верю, я знаю, - и, собравшись с духом, рассказал ей свою историю.
    Она слушала, не перебивая, лишь легкая бледность и дрожание ресниц говорили об ее эмоциональном состоянии. А когда я завершил свой непростой монолог, сказала, что хочет остаться со мной. Если бы я был живым человеком, то решил бы, что у меня пересохло во рту и горло стало, как наждачная бумага. Именно такое ощущение при сильном волнении испытывал я раньше.
    - Это невозможно, тогда ты должна умереть.
    - Значит, я умру.
    Меня поразила легкость, с какой была произнесена эта фраза.
    - Знаешь, все, что было до тебя, теперь мне кажется бессмысленным. Когда погибли родители, мне было двенадцать лет. Я так же, как ты, хотела убить того, кто въехал в их машину на полной скорости. Но его посадили. А я была ребенком и, попав к дяде Вадиму, как-то внутренне успокоилась и смирилась с потерей. Мы жили не бедно, но скромно в сравнении с тем, что я получила. Дядя жалел меня и старался баловать, чтобы я быстрее справилась с горем. И я стала этим пользоваться. Мне ни в чем не было отказа. Превратилась в одну из тех детей - мажоров, которые смеются над бедностью, считают искренние чувства проявлением слабости и ведут себя, как хозяева жизни, хотя ничего об этой самой жизни и не знают. Я не хочу возвращаться к себе прежней, но без тебя мне придется вернуться в тот мир…
    - Но ты можешь изменить себя.
    - Нет, тогда я буду одинока и никому не нужна. И твоя душа тоже будет одинока. Кому от этого будет лучше?
    Мы обнялись и долго, молча, стояли среди цветов, думая об одном и том же.

    Аня умерла от остановки сердца, сразу после выпускных экзаменов, вызвав шок у докторов и всех знакомых своим внезапным уходом. Ее похоронили в свадебном платье. Похороны были слишком помпезные, но это уже не имело значения. Вадим буквально посерел от горя, у него никого не осталось, и я думаю, что он может закончить свою жизнь в пьяном угаре.
    С Анютой мы сейчас вместе и вполне счастливы. Иногда я думаю, какими были бы наши жизни и не могу найти ответ. Наверное, для нас не было других вариантов, и в мире живых людей все бы сложилось иначе. Возможно, наши души оказались мудрее нас, или они перешли на другой высший уровень. Когда-нибудь мы вернемся на землю уже другими.

Поделиться этой страницей