Мастер деревянных дел

— Барон, а вы уверены, что так будет по правилам? — в сгустившемся полумраке Джузеппе нервно вертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.
— Друг мой, — в голосе Карла слышалась беспечность, — Что есть уверенность, как не констатация грядущего факта? И что есть правила, как не дорожная разметка на пашне повествования? Хотите правил? Я дам вам ведро краски и кисть.
— Не знаю… Всё это как-то…
— Дерзко! Я знаю. Кстати, вы умеете свистеть?
— В свисток, пожалуй.
— Не то. Забудьте, — Карл прислонился к стене сарая и тихонько насвистел «Во поле берёза стояла».
— Кто там? — настороженно спросили в ответ.
— Это я, мой мальчик!
— Батя! — обрадовались в сарае. — А я тут сижу, пауков давлю.
— Зачем?
— Они прикольно чпокают.
Джузеппе молча развёл руками. Карл сокрушённо покачал головой:
— А почему ты в данный момент не скачешь по прерии на горячем коне с девушкой поперёк седла, на встречу с мудрой Тортилой, хранящей Тайну Золотого Ключика?
— Батя, дык, я это …
— Не называй меня отцом, я недостоин этой чести. Зови меня просто — Демиург.
— Базара нет. Короче, я немножко чернил выпил, а они меня сюда закатали.
— Зачем чернила-то? — жалобно спросил Джузеппе.
— Не знаю зачем, дядь Джу. По шарам не дало ни грамма.
«Вот так» — шёпотом сказал барон. «Молодёжь…» — вздохнул Джузеппе.
Карл треснул кулаком по стене и грозно спросил:
— Как ты посмел не поцеловать Мальвину, стервец? Ты не любил её!
— Почему. Она прикольная. Только там один брехал и кусался, кудрявый такой. И ещё один был — со стихами. Бледный. А у меня стихов не было!
— Зачем тебе стихи, — с досадой произнёс Карл. — Разве от тебя стихи требовались…
Сложив руки на груди, он прислонился спиной к сараю, поднял голову к усыпанному звёздами небу:
— Когда я выстрогал тебя — смешного, носастого, дерзкого, я подумал — вот тот, кто похитит сердце Мальвины. Тот, кто преодолеет все преграды, не отступит, не сдрейфит. Тот, кто придёт к Тортиле рука об руку с синеволосой девушкой и перед кем не устоит старая мудрая черепаха. А ты? Давишь пауков. Что ты сделал для девушки? Пропил библиотеку из моего кабинета, ограбил трактирщика и угнал бойцового петуха? Три года с конфискацией. Всё, я отказываюсь тебе помогать!
— Бать, ты погоди! — испуганно раздалось из сарая. — Я всё понял! Сейчас я её махом, Мальвину эту! Мне бы только вылезти как-нибудь! Слышь, бать!

— «Слышь, бать» — передразнил Карл, ощупывая замок на дверях. — Беда с вами, стоеросовыми…
— Барон, всё-таки это не по законам жанра, мне кажется, — с сомнением произнёс Джузеппе.
— Отнюдь, это самая что ни на есть классика жанра, — возразил тот. — «Деус экс машина» — как сказал мой друг Еврипид, когда нас остановили гаишники. Давайте-ка вместе нажмём!

Слезая с петель, дверь отчаянно заскрипела и с грохотом рухнула наземь. Где-то рядом яростно забрехал пёс. «Цыц! — прошипел барон. — Сидеть!»
В домике напротив зажглись окна. С крыльца кто-то произнёс тоненьким голоском: «Эй! Там кто-нибудь есть?» Второй голос, более мужественный, протянул заунывно: «Кто там бродит, сна не зная, щас того поубиваю!»
— Эх, переполошили! — Джузеппе присел на корточки.
— Да плевать, — барон заглянул в тёмный проём сарая. — Выходи давай! И вперёд, пока она в пеньюаре!
— Ща, бать!

Послышался рёв моторов, на луговину перед домом вылетели откуда ни возьмись четыре бронированных джипа, ослепили фарами.
— Это ещё что такое? — прикрываясь ладонью от света, Карл разглядывал выскакивающих из машин людей в касках и бронежилетах.
— Именем Тарабарского короля! — проревел в мегафон здоровенный мужичара с бородой до земли, — Всем оставаться на своих местах! Положить оружие, лечь на землю руки за голову! В случае неповиновения открываем огонь на поражение!
Буратино на четвереньках метнулся обратно в сарай:
— Батя, подкинь мне броник, «калаш» и штук десять гранат для подствольника!
— Секунду. Какие ещё гранаты? Я не объявлял войну.
— Зря вы, барон, — заметил Джузеппе, поднимая руки, — немного экшена совсем не помешает. Вполне в духе времени. Как уж там: «первая пуля раздробила ему запястье и кровь брызнула на кевлар бронежилета…»
— Павтаррряю! — ревел бородатый в мегафон.
— Ну нет, — покачал головой Карл, — чтоб я, да впадал в мейнстрим? Нет, исключено. Война отменяется.
Он громко хлопнул в ладоши:
— Всем — стоп!
Барон ловко открутил головы Буратино и Карабасу, затем поменял их местами.
— Оркестр, на си-бемоль-мажор — начали! И-и!

Длинноносый Карабас отбросил мегафон, вытер нос рукавом и подмигнул спецназовцам:
— Шабаш, мужики. Погнали в кабак.
— Именем Тарабарского короля! — грозно повторил бородатый Буратино и тут заметил Мальвину. Он сразу смешался, затеребил бороду и неуверенно произнёс:
— Я вас… люблю?
— Только руки вымойте с мылом, — зарделась та.

— Ну, слава богу, — облегчённо вздохнул Карл, — сдвинулось с мёртвой точки. Пойдёмте, мой друг, выпьем по бокалу фалернского. Дальше они сами разберутся, я полагаю.
— Не перестаю вам удивляться, Карл! Как это у вас всё выходит… драматически! С перипетиями! Древесина что ли в этом году такая?
— Понятия не имею. Казалось бы, всё просто — прийти к Тортиле, сказать «позвольте ключи», получить ключи, принести мне. А на самом деле видели, что вытворяют? Какие-то они у меня с вывихами получаются. Простая проблематика, ан нет, всё с какими-то вариациями норовят.
— Кстати, барон, а ведь я догадываюсь, что это за Золотой Ключик! Это ключик от Новой Жизни, верно ведь?
— От гаража.
— ???
— Второй день не могу найти ключи от гаража. Тортила всё знает, но откроет Тайну только паре Чистых Сердцем. Такой у неё пунктик обозначился. А вы говорите — древесина…

Грустно. Предполагалась философичность.

Спасибо, рад, что понравилось.

Великолепный Демиург.
Несомненно.

Падре мудр...

... и нахален.

Только, падре, вы же понимаете, что я со своими (искренними!) восторгами не права. Прав - Атлас.

Не знаю, хорошо это или нет, издеваться над "классическими образами", в данном случае — это всего лишь отправная точка, в отличие, скажем, от анекдотов про Чапаева. О! Кстати, а как же "Чапаев и пустота"? Достойнейшая вещь, между прочим! (это я Атласу).
У Чунчо тот же посыл, как мне кажется. Результат попроще, но есть вкрапления "глубокого", за что понравилось.

Бунингит, на сколько произведений аллюзии в тексте видите?

Да, в кавычках будет правильнее. Не то заключила ))

Там много намешано. С первого взгляда... щас... Кроме Буратино, — Обыкновенное чудо, Мастер и Маргарита, Барон Мюнхгаузен всплывают.
Что еще... можно узреть что-то из Еврипида, Платона, заповедей Христа... повнимательнее нужно прочесть. Может, что-то еще, мне не ведомое.

Покажите мне где.
Я только Мюнхаузена вижу, но зато его - через строчку.

Дело не только во фразах, но и в манере изъясняться: "Барон ловко открутил головы Буратино и Карабасу, затем поменял их местами.
— Оркестр, на си-бемоль-мажор — начали! И-и!" и т. д. Ну, а Чистые Сердцем, Демиург, Деус экс машина — имеют древние корни.
Да вы у автора спросите, он-то лучше знает, откуда все его конечности растут ))

"...Как ты мог не поцеловать девушку?..."

Тот самый Мюнхаузен.
— Барон, а вы уверены, что так будет по правилам?...
— Друг мой, — в голосе Карла слышалась беспечность
Здесь очевидно. Барон, Карл.

— Что есть уверенность, как не констатация грядущего факта?
Ср.
— Но это факт?
— Нет, это не факт.
— Это не факт?!
— Нет, это не факт. Это гораздо больше, чем факт. Так оно и было на самом деле.

— Как ты посмел не поцеловать Мальвину, стервец? Ты не любил её!
Ср. Господи, почему ты не женился на Жанне д’Арк? Она ведь была согласна.

— Когда я выстрогал тебя — смешного, носастого, дерзкого, я подумал — вот тот, кто похитит сердце Мальвины. Тот, кто преодолеет все преграды, не отступит, не сдрейфит. Тот, кто придёт к Тортиле рука об руку с синеволосой девушкой и перед кем не устоит старая мудрая черепаха. А ты? Давишь пауков. Что ты сделал для девушки? Пропил библиотеку из моего кабинета, ограбил трактирщика и угнал бойцового петуха? Три года с конфискацией.
Интонационно это разговор Волшебника с Медведем. "Обыкновенное чудо".

— Секунду. Какие ещё гранаты? Я не объявлял войну
Ср. Война — это не покер! Её нельзя объявлять когда вздумается! Война — это… война!

— Ну нет, — покачал головой Карл, — чтоб я, да впадал в мейнстрим? Нет, исключено
Ср. — Ну не меняться же мне из-за каждого идиота!

То есть все совпадения по отдельности - ничего особенного, даже не очень похожи. А вот в сборе - вполне однозначная аллюзия получается

Согласна. Уши Барона Карла торчат отовсюду.))

Пф! Держу пари, что и половины не видит.
Авторское наполнение имеет свойство заползать в текст мимо руки. У всех так, не только у этого автора.

Точно, бывает! Из космоса прет минуя сознание. Автор потом репу чешет: "неужели я такой умный!" ))

Ну ладно, не буду.

Дык, я ж не возражаю.)))

А вот здесь разверни и обоснуй. Иначе заподозрю тебя в кокетливом поведении и наложу епитимью.

Спасибо.))) Бальзам на сердце.

Хуже того — сейчас это мейнстрим, постмодерн называется.)))

Браво!

Ну, всё правильно, разложила по полочкам, я в тебе не сомневался. Умница.
«— Когда я выстрогал тебя — смешного, носастого, дерзкого» — здесь аллюзия (не ручаюсь за точность) — «гляжу — молодой медведь, смешной, лобастый…»

С Еврипидом — когда Мюхаузен показывал свитки в своей библиотеке пастору.

И ещё — Томаса в «Мюнхаузене» и Джузеппе в «Буратино» играл Катин-Ярцев. И здесь он тоже играет)))

Знаете, мальчики-и-девочки, я сейчас скажу крамольную вещь — мне никогда не нравился тот Горинский Сказочник-Волшебник-Демиург из «Обыкновенного Чуда». Уж больно он какой-то… холодный.
Даже в пронзительном монологе о жене (« я на свою беду бессмертен …и затоскую навсегда») мне кажется, что страдает он больше о себе. Скучающий такой Абсолют, играющий судьбами. Да, в итоге Любовь победила, но есть какая-то статистика по обращённым медведям? Оно, может, и обыкновенное, но всё-таки Чудо, то есть — Уникальный Случай, а значит — другим Медведям не повезло?

И то, что для кукол (здесь) мучение, боль, любовь-и-ненависть, для Сказочника — «ключи от гаража»?
А может, куклы сами себе выдумывают всякие сложности, и не вина то Демиурга?

Вот я загнул…

Я ж говорила, глыбже, чем кажется на первый взгляд. Но, можно было не разъяснять. Когда не до конца понятно, читатель мучается, старается разобраться, пристает с замечаниями, думает. Объяснишь, что хотел сказать, он вздохнёт облегченно: а-а-а, вот оно что, и потеряет интерес.