Флудилка

я не могу винить членов нсдап, они компенсируют годы лишений(цитата не дословная)
люди настрадались, почему им не утешиться в плевке на падших идолов

Ну, так-то да!
Просто у покойного упоротость внезапно захлестывала, мог сорваться на ком-нибудь. И теперь они не злорадствуют, а как-бы торжествуют свершившуюся справедливость.

Мне он был только в радость.
Что-то уже начал понимать...

Слеза прожгла дорожку на щеке -
Я буду вспоминать тебя, Фуке.
А помнишь, тихий день в Сарай-Берке?
Моя рука лежит в твоей руке,
А оба мы - нагие на песке,
И говорим на птичьем языке...
Ну, что же ты размякнул, деревенщина,
Еще не знаешь, что МС был женщина?

как я могу вам верить, ваша страна даже оригинал союзного договора потеряла

ох, я сейчас пойду кидаться головой в навоз
оне упрекают меня собственной историей! где ваши корни! где, спрашиваю я вас?

- Да, не! Все нормалек! - внешне он обмяк, расслабился, хотя внутренняя стальная сущность, продолжала хладнокровно фиксировать странную власть этой женщины.

- сказала она, и как-бы невзначай повела плечом, с которого упала бретелька.
- Медленно! - прохрипел привязанный. - Только медленно... Не-спе-ши! - произнес он по слогам.
Однако она уже склонила голову, пышные волосы заслонили быстрые движения, и когда она вновь вскинула ему навстречу прекрасное бледное лицо...
...из расстегнутого платья, ему навстречу, рванулись промельки розового, растворенного в молочно-белом...
- Ах! вскрикнула она, и он вошел в нее грубо и зримо. Сломал хрустальную печать. Прощай, единорог. И во рту, как-то некомфортно.
ремарка режиссера:
вы совсем чтоле в литотделе ххх! как я вам передам некомфортное чувство у невесты во рту? дайте бюджет и я создам из этого клипа настоящий шедевр!
Фломастер продюссера:
Ага, шедевр! Сделал из съемок свадьбы убогую порнуху. Заказчик недоволен. Короче, у тебя сутки! Лучше найди эти деньги!
На пустыре двое мужчин, сняв пиджаки, споро копали могилу. Связанный лежал позади них, извивался, мычал что-то через заклееный рот, а прямо над ним стоял Главный - так называли его остальные. Гадко ухмыляясь, он потянул из-за пазухи большой черный пистолет....
МАТЕРЬ БОЖЬЯ! БОЛЬШОЙ ЧЕРНЫЙ ПИСТОЛЕТ!
Это не сон! Меня сейчас убьют!
Главный не торопясь поднял пистолет. Полюбовался им. Из-за трубки глушителя тот выглядел несерьезным, игрушечным. Медленно поднес к виску... И, внезапно, выстрелил себе в голову.
- Я протестую! - закричал он окровавленным ртом. - Решительно и бесповоротно протестую...
Одновременно он давил пальцем на спусковой крючок, словно желая заткнуть свинцом собственный кричащий рот.
- Протестую... - он упал на колени, склонил голову, превратившуюся уже в бесформенный, капающий шмат.

Сложившись едва ли не пополам, он пробулькал бессвязно: "Протест..." и тело содрогнулось от последнего выстрела.
Копавшие могилу тоже повели себя странно. Увидев смерть руководителя, они отбросили лопаты, сорвали с себя одежду и сплелись в схватке, словно борцы на греческой вазе. Их раскрасневшиеся тела, с клочковатой порослью в паху и меж ягодиц - что особенно поразило непьющего Штирлица, они - эти фигуры выглядели на пустыре слишком чужеродно. Потому он присел, оскалился - напрягся, разрывая путы, и - харкнул обжигающим огнем, от которого, бывало, плавились камни. Шутка ли, целый штандартенфюрер!
- Наташа, выходи на палубу! - крикнул он, и снова залил горящие манекены струей огня.